Вопль археоптерикса

Может, птеродактили не любят, когда на их деревья взбираются, – напутствовал Алексей, вручая радисту собственный планшет.

Верхолаз похлопал ладонью по кобуре, перебросил планшет за спину и стал лезть наверх, как на какой-нибудь тополь или клен. Хватался за лианы, мох, висевший паклей, чертыхался, отбиваясь от крупных, с фалангу, мух, больше похожих на блох. Забрался уже высоко. Несколько раз попытался нам что-то крикнуть, но было не разобрать. Потом раздались выстрелы, сначала пистолетные, потом, неожиданно, винтовочные – с земли.

Бревном оказалась огромная змея метра три длиной.

– Анаконда, что ли? – пробормотал Проша, глядя на хвост, покачивающийся перед его носом. – Дохлая.

– Костя! Цел? – закричал я.

– а…а…о …е! – донеслось сверху.

Я перевел это, как «хорошо все». Обернулся к Алешке, но там оказался вооруженный трехлинейкой Петр Иванович.

– Ты стрелял, что ли?

– Та хто ж еще? Если здесь прошлое, товарищ капитан, то винтовка Мосина, поди, одна на всей Земле сейчас, – ответил Галюченко, привычно ввернув украинское слово.

Винтовку хозяйственный мужик как-то ухитрился присвоить, еще переводясь с прошлой, пехотной, службы. Так и возил с собой на каждое задание. Спрашивали – зачем? А если пулемет поломается? И то, правда, винтовка Мосина – неломучая штуковина, и по пробойной силе даже посильнее ШКАСа, при тех же самых патронах.

– А почему не из пулемета? – встрял Проша.

– Так як же из него прицелишься точно? А там, на ветке, Константин до сих пор сидит.

С этими словами Петр Иваныч деловито потянул трехметровую «колбасу» вниз.

– Не ядовитая, не? – посмотрел строго он на Прошу.

Ну, Петр Иваныч, вот хозяйственная хватка, будто всю жизнь змеи огромные на него падали.

– Питоны не ядовиты, – завороженно сказал Проша, не отводя глаз от продырявленной змеиной головы размером с его собственную голову.

– Завтра можно не охотиться. Потом стухнет, це жарища адова.

– Почему, Прош, ты решил, что питон-то? – спросил я, помогая бортстрелку складывать в бухту кольца змеи, изо всех сил делая вид, что мне раз плюнуть сворачивать этого червяка гигантского, мясистого и вихляющегося, будто толстенный канат.