Вопль археоптерикса

В ней, в самом хвосте, кстати, кабина стрелка – отличная штука, лети себе и о задней полусфере не беспокойся. И не только там – в носу сдвоенная турель, сверху на фюзеляже – еще одна. Я даже представил, как бегает Галюченко внутри этого толстого фюзеляжа от носовой турели к хвостовой, фрицев с трех позиций отстреливает. А что? Он может. Шутки шутками, а я думать начал, кого из стрелков нашего звена на какую позицию назначать.

Когда отсек и бомболюк осматривали, понятно стало, почему именно такую необычную машину получили.

Места – полно, даже не места, а пространства, можно сказать. Прошина бомба и в отсек должна войти с запасом, и над целью через люк выйти без проблем.

Глава 6. Войну – одним ударом!

На следующий день начались, что называется, разочарования. Во-первых, машину облетывать запретили. Секретность. Приказ. Ланкастера ни наши, ни немцы в глаза не видели, в момент поймут – необычное затевается. Взлетать придется один раз, и сразу на задание. Причем вечером, в сумерках, но это как раз не проблема – полоса у нас с большим запасом, любую машину поднимем, не свалимся.

Комэск прекрасно понимал – на незнакомом аппарате просто так, без тренировок, не летают, но что он может сделать? Когда я настырно решил просить хотя бы об одном пробном, хотя бы в темное время суток, он сказал коротко:

– Отставить, капитан! Это приказ, – потом вздохнул и попытался смягчить шуткой: – Вернетесь, тогда и потренируетесь вволю. Специально полосу тебе выделю. На один раз.

А я что, не понимаю разве.

Но и за моих, которым в эту машину садиться, никто больше слова не замолвит. Хотя бы попытался.

– Есть отставить, – ответил я. И добавил: – Не надо полосу. Еще вопрос, разрешите?

– Давай.

– На Ланкастере три турели. Я стрелков из других экипажей звена возьму – ребята проверенные. А если новых прислать должны, пусть уж они у моих ведомых, пока не вернемся, поработают.

– По плану носовой и хвостовой пулеметы будут убраны, – комэск обернулся к порученцу Федину.

Тот только что укоризненно качал головой, дескать, зачем всякую ерунду спрашивать.

Под взглядом командира старшина закашлялся. Раздраженный румянец залил, кажется, даже его лысину. Он торопливо ответил:

– Работы еще ведутся, товарищ комэск. Сначала показалось, что хватит места под эту… хм. А потом оказалось, что не хватит.

– Э-эх, ты, Федин, Федин. Во-первых, чуть не проболтался, во-вторых, когда кажется, креститься надо, а не рапортовать, – комэск хмуро улыбнулся.