Дым в горах

Он наконец опустил руку, высвободив из нее прядь волос Маринэ, и бросил короткий взгляд на детские кровати. Темноволосая девушка, заметив это, тоже посмотрела на них.

– Мы должны бежать ради детей. Только ради них, – одними губами сказала Маринэ, но Давид ее услышал.

Чувство беспокойства охватило его, и он обвел глазами комнату, стараясь запомнить каждую ее маленькую деталь. Любовь и свет переполняли этот дом и все другие дома городка, отзываясь в сердцах таких же любимых и светлых людей. С похожими, но одновременно такими разными чертами лиц, они работали и жили бок о бок, как одна большая семья.

И любовь эта отражалась в природе, тяжело обнимающей их усталые плечи. Ветер огибал уголки детских улыбок, наполняющих маленькие дома. Им не хотелось большего – только жить ради детей и себя, ради природы, гор, окружающих их, ради Бога, живущего в их душе.

– Куда нам бежать, Маринэ? – почти безнадежно, но все так же размеренно заметил Давид. Он опустил голову, подушечками пальцев касаясь изъянов каменного пола песочного цвета.

 – Будет только хуже, если мы попадемся им под горячую руку в попытке сбежать. Здесь, может, они оставят нас в покое.

– Прошу, послушай меня. Нам нужно уходить отсюда. Дядь Тигран сказал, что он даст нам карту, чтобы мы дошли до Грузии.

Давид снова улыбнулся, скрывая свою грусть. Вновь посмотрев на детей, он заметил быстрое дыхание дочери и повернулся к девушке, прикладывая палец к губам. Та лишь посмотрела на него, сведя брови вместе. Они оба знали, насколько безнадежны их мысли и что лишь небеса могли спасти их, поэтому продолжали верить в свет, которого с каждой секундой становилось все меньше и меньше.

Мужчина поднялся с пола и тихими медленными шагами подошел к кровати, нависнув над детьми. Быстрым движением он поднес руки к животу девочки, отчего та громко засмеялась, выдав себя. Он ненароком разбудил и мальчика, который в недоумении, еще не отойдя полностью от сна, смотрел на свою сестру и отца. Маринэ наконец растянула губы в улыбке и встала.

Легким, почти танцевальным шагом она обогнула нарушителей тишины и взяла сына на руки.

Громкий чистый смех разлился по дому, отдаваясь эхом по стенам, словно ноты водопада, разбивающиеся кристальной музыкой о воду. Сияющие карие глаза девочки то раскрывались, то закрывались вновь. Давид наконец остановился и принял дочь прямо в свои объятия. Они с Маринэ переглянулись, и мужчина наклонился к ней, целуя в лоб ребенка в ее руках, а затем и ее.