У кладезя бездны. Бой вечен

«Олдсмобайл 98 Ридженси Брогэм», модель восемьдесят второго года, черный металлик с хромом, в максимальной комплектации, с обтянутым кожей верхом, с декоративными спицами на колесах и покрышками с белой боковиной, с заказным кожаным салоном вместо тканевого, с дополнительными хромированными деталями. Это от отца… отец был американофилом, имел друзей среди американцев и заказал эту машину. Но поездить на ней не успел: когда она прибыла в Крым – отца и мать взорвали в Багдаде. Террористы. А может – и не террористы.

– Это от отца. Он не успел на ней поездить. Его убили…

Пришел в себя я, когда мы были уже в малой гостиной и перед нами – стоял серебряный поднос с чайным набором. Что было до этого, какие глупости я сказал и какие сделал – не помню, хоть пристрелите…

– Майкл был у тебя? – спросила она, глядя мне в глаза. У нее была такая манера – смотреть прямо в глаза… Ксения, наоборот, избегала такого.

– Был. Он уехал?

– Да.

– Напрасно.

– Он уже взрослый…

Я помолчал, подбирая слова.

– Мне… не хотелось бы, чтобы он занимался тем, чем занимается.

Юлия улыбнулась.

– Отец – вице-адмирал флота, разведчик. Мать… кем он может быть, как ты думаешь?

– Именно поэтому.

Да уж…

– Как он относится ко мне?

– Сам спросить не мог?

– Спросил.

Юлия помолчала, собираясь с мыслями.

– Я ему объяснила… как смогла. Но ты должен понять – он американец. Стопроцентный, настоящий американец. Мы с тобой – что бы с нами ни произошло, были и останемся русскими. Он же американец… пусть он знает русский язык, какое-то время прожил здесь – он американец, и ему… сложно все это понять.

– Ты рассказала ему про Бейрут?

– Рассказала…

Вопрос в том, как это понять. То, что произошло в Бейруте, – это не служение Родине, это кошмар. Это какой-то злой вихрь, изломавший, искалечивший наши судьбы, разрушивший наши ориентиры и моральные ценности, сделавший нас… Мы все – после Бейрута не станем прежними, потому что что-то сломалось.

И продолжаем платить.

– И как он это воспринял?

– А сам как считаешь?

Черт…

– Я попытался дать ему понять… Не знаю, что из этого вышло. Не знаю, что вообще из всего из этого выйдет.