Опасный замок (сборник)

Томас Эрсилдун был одним из трех бретонских бардов, которые никогда не обагряли копья в крови и не брали или не отнимали замков и крепостей, а следовательно, не принадлежал к числу людей, которых можно подозревать в том, что они после смерти способны были на такие воинственные подвиги.

– Но, – прибавил он, – мне легко понять, отчего сэр Джон Уолтон предал забвению обыкновенные правила гостеприимства и почему такой известный человек, как я, не должен искать крова и куска хлеба в крепости, считаемой столь опасной: никто не удивится, что губернатор не предоставил своему молодому и достойному помощнику изменять правило, столь строгое и неупотребительное.

Слова эти, произнесенные холодным тоном, звучали оскорблением для молодого рыцаря, как бы намекая, что он не пользовался полным доверием сэра Джона Уолтона, с которым он жил на дружеской ноге, хотя губернатор был старше его тридцатью годами. Досада его готова была излиться в словах, как у ворот послышался звук рога, и, судя по общему движению на дворе, можно было догадаться, что губернатор возвратился с аванпостов.

Сэр Джон Уолтон, сходя с лошади, спросил у Гринлифа, что случилось в его отсутствие, и старый стрелок счел обязанностью доложить, что менестрель, по-видимому, шотландец или пограничный житель, был впущен в замок, а сын его, перенесший черную болезнь, о которой так много говорят, оставлен на время в аббатстве Святой Бригитты. Подробности эти он узнал от Фабиана, который прибавил, что отец знал столько песен и сказок, что в состоянии занять весь гарнизон, не давая ему даже думать о службе.

– Нам нет нужды в подобных средствах для препровождения времени, – отвечал губернатор, – и мы предпочли бы, чтобы наш помощник привел других гостей, с которыми мы могли бы беседовать прямо и откровенно, вместо человека, профессия которого требует порицать Бога и обманывать людей.

– Однако, – сказал старый солдат, – я слышал от вашего превосходительства, что ремесло менестреля, если его исполнять честно, заслуживает такого же уважения, как и рыцарское.

– Это могло быть некогда справедливо, – отвечал губернатор, – но нынешние менестрели забыли, что их обязанность – проповедовать добродетель. Но я поговорю об этом с моим другом Аймером, молодым человеком, которому нет равного в качествах ума и сердца.

Сэр Джон Уолтон, мужчина большого роста, стройный, подошел к камину, и верный Гилберт слушал его в почтительном молчании, заполняя паузы разговора то кивками головы, то другими жестами.