Московский дневник

Вместо этого в уже знакомом мне секретариате достаточно продолжительная беседа о театральных проблемах с бездельничающим господином и секретаршей. На следующий день меня должна принять Каменева, а на вечер мне пытаются достать билеты в театр.

К сожалению, билетов в оперетту нет. Райх оставляет меня в ВАППе, я провожу там два с половиной часа со своей русской грамматикой; потом он снова появляется, вместе с Коганом, чтобы пообедать. После обеда я совсем недолго навещаю Асю.

У них с Райхом спор по поводу квартирных дел, и она выставляет меня.

Я читаю в своей комнате Пруста, поглощая при этом марципан. Вечером я иду в санаторий, встречаю в дверях Райха, который выходил, чтобы купить сигарет. Мы несколько минут ждем в коридоре, потом появляется Ася. Райх сажает нас в трамвай, и мы едем в музыкальную студию[29 - Речь идет об Оперной студии-театре им. Станиславского, находившейся в одном помещении (Б. Дмитровка, д. 17) с театром Музыкальная студия (бывш. музыкальная студия МХАТ), в настоящее время – Музыкальный театр им. Станиславского и Немировича-Данченко.]. Нас принимает администратор. Он предъявляет нам написанный по-французски похвальный отзыв Казеллы[30 - Альфредо Казелла (1883–1947) – итальянский композитор и пианист-виртуоз, выступал в начале декабря 1926 г. в Москве.], проводит нас по всем помещениям (в вестибюле много публики задолго до начала, это люди, пришедшие в театр прямо с работы), показывает нам и зал. Пол вестибюля покрыт чрезвычайно ярким, не слишком красивым ковром. Должно быть, дорогой обюссон[31 - Обюссон-тип ковра, названный по месту его производства на юге Франции.]. На стенах висят подлинные старые картины (одна из них без рамы). Здесь, как, впрочем, и в официальной приемной института по культурным связям с заграницей, есть и очень ценная мебель. Наши места во втором ряду. Играют «Царскую невесту» Римского-Корсакова – первую оперу, недавно поставленную Станиславским[32 - «Царская невеста» на самом деле не была первой оперной постановкой Станиславского; упомянутая далее постановка «Евгения Онегина» была осуществлена раньше, в 1925 г. ]. Разговор о Толлере, Ася рассказывает, как она сопровождала его, и он хотел ей что-нибудь подарить и выискал самый дешевый пояс, какие глупые замечания он делал. В антракте мы идем в вестибюль. Но их три. Они слишком длинные, и Ася устает. Разговор об охристо-желтой шали, которую она носит. Я заявляю ей, что она стесняется меня. В последнем антракте к нам подходит администратор.