Проклятие «Берёзовой рощи». (мистическая реалити-автобиография)

Спустя мгновение лицо из задумчивого превратилось в доброжелательное, а в сторону желанного гостя устремилась приветливая улыбка.

– А, друг мой, – сказал хозяин покоев с рыхлым телосложением с намёком на будущую тучность, – Проходи. Хочешь вина?

Он протянул гостю золотой бокал.

– Мой господин, смею ли я… – начал в нерешительности Моше, но легко и быстро выхватил из протянутой руки предложенное, мягко коснувшись губами перстней властителя.

– Брось, друг мой, – повторил тетрарх, – Выпей вина. Тебе предстоит выслушать мою просьбу.

– Господин, ты знаешь, что я прежде умру, чем откажу тебе в любой просьбе. – сказал Арик, залпом выпив из бокала и в предвкушении интересного дела, и сел без приглашения напротив собеседника.

Губы тетрарха передёргивались нервными гримасами. Временами он касался углов губ, тёр виски и переносицу, заламывал кисти рук.

– Ты знаешь, – начал с волнением Антипа, – Что мой отец перед смертью сделал много злодеяний. Их очень тяжело забыть. Мне. Людям.

– Но он же был кесарем, – попытался возразить Арик, – И был волен в своих поступках.

– Которой больше нет. – пробормотал тетрарх, потом как бы встрепенулся и продолжал. – Он был отцом, и я любил его как отца. Любил и боялся. Боялся, как правителя. Знаменитого царя иудейского Герода Великого. Мне было 20 лет, когда произошло Великое Избиение Младенцев.

– Да, я много об этом слышал.

– А многим так не повезло. Четырнадцать тысяч детей в возрасте до двух лет… И это только официальная цифра. А брат мой Антипатр? Он и так после отца должен был унаследовать власть. Отец же, подозревая его в заговоре, приказал отрубить ему голову. Своему сыну! Ты понимаешь?

– Господин, успокойтесь, – с участием сказал Арик, – Могу только выразить удовольствие тому, что ваше высочество не оказалось в подобной ситуации и не испытали участи старшего сына в семье.

– Да, у последышей в семье есть подобные привилегии: остаться в живых и жить в зависти и осторожности, чтобы их не заподозрили в подготовке переворота. На нас, всех пятнадцати потомках царя, непечатный знак Великого Герода в душе.

– Ваше высочество, прошло уже больше 20 лет! – попытался изобразить удивление утомлённый Моше.