Вольное царство. Государь всея Руси

Скажи, ныне вечером видеть ее хочу. – Государь снова прошелся вдоль покоя и добавил: – Пойди к государыне Марье Ярославне, проси ее тайно сей же часец ко мне, а потом тайно же Ивана Фрязина к нам приведи.

Иван Васильевич в каком-то забвении ходил взад и вперед по своему покою, когда вошла к нему Марья Ярославна и окликнула его:

– Иванушка, пошто звал ты меня? Люди у меня были – Данилушка посему не хотел ничего сказывать.

Иван Васильевич молча поздоровался с матерью и, поцеловав ее руку, сказал ласково:

– Садись, моя матушка, сюды к столу.

Яз тобе все поведаю. Сей часец придет сюды Иван Фрязин. Воротился он из Рыма.

Марья Ярославна сразу оживилась и заволновалась:

– Когда же, сыночек, приехал он?

– Придет – вот сам и поведает. Лик царевны грецкой привез он, на доске кипарисовой писанный. Вот мы с тобой и поглядим его. Потом ты расспроси Фрязина-то, как ты сие умеешь, обо всем, спроси посла-то нашего, а яз послушаю. Да и сам, может, о чем-либо его попытаю.

– Когда же придет-то он?! – нетерпеливо воскликнула великая княгиня.

– Сей часец, матушка, – ответил Иван Васильевич, – а ты, молю, погляди на лик-то ее и скажи все мне. Материнское-то сердце – вещун верный.

Дворецкий, постучав, приотворил слегка дверь и спросил:

– Приказываешь ли, государь, пред лицо твое стать?

– Веди сюды Фрязина, потом нас втроем оставь. Никого сюды не пущай.

Иван-денежник вошел и низко поклонился, касаясь рукой по русскому обычаю самого пола. Потом, как принявший православие, перекрестился на образ по-православному.

Усмехнулся Иван Васильевич, представив себе, как его денежник молился перед папой, крестясь по-католически.

– Двурушничал, – чуть слышно сорвалось с его губ.

– Многие лета вам, государь и государыня, жить во здравии, – почтительно молвил венецианец.

– Здравствуй и ты, – ответил государь, – сказывай.

Иван-денежник снова поклонился, достал из-под полы кожаный ящичек красивой работы, тисненный золотым узором, и, сняв с него крышку, преподнес Ивану Васильевичу.

В ящичке лежала кипарисовая доска. На ней сухими красками, разведенными яичным желтком с клеем, написан был лик царевны Зои.

Государь и государыня впились глазами в изображение на доске. На них смотрела полная девушка лет двадцати трех в итальянском плаще из парчи, отороченном соболями. Из-под плаща виднелось пурпуровое платье. На голове царевны, среди густых черных волос, сверкал золотой обруч, наподобие короны, увитый нитями крупного жемчуга.