Старосветские убийцы

Но девица вдруг сама обратилась к нему:

–?Что это вы, Михаил Ильич, воды в рот набрали? Выпили мало? Вчера-то с Глазьевым «барыню» плясали, стихи срамные декламировали, а сегодня будто немой сидите. Неужто сплин?

О вчерашнем Рухнов помнил далеко не все и окончательно смутился. С трудом промямлил:

–?Нет, Анастасия Романовна, не сплин. Соседство с вами подействовало!

–?Соседство со мной? – удивилась Настя. – Я разве похожа на Медузу Горгону?

–?Медуза Горгона? Не имел чести быть ей представленным, – сумел пошутить Рухнов.

–?Хм, я давно заметила, – неожиданно сказала Настя. – Мужчины – существа нерешительные. С виду сильны, мужественны, на словах всегда знают, что делать. Но если женщина не подтолкнет, с места не сдвинутся.

–?Подтолкните меня, Настенька, – полушутя-полувсерьез попросил Рухнов.

–?Пожалуйста! – Настя легонько толкнула его плечом, и оба засмеялись. Оцепенение мигом исчезло.

–?Я хотел бы переговорить с вами тет-а-тет, – попросил Михаил Ильич.

Зеленые глаза удивленно распахнулись. Сердце несчастного замерло:

–?Не думайте плохого, Настенька! Мыслей предосудительных не имею!

–?Вот как? О чем же тогда разговор пойдет? – насмешливо спросила красавица.

Рухнов облизнул внезапно пересохшие губы. Отпустивший было ступор начинался заново.

–?У меня намерения серьезные…

Зеленые глаза прищурились.

–?Я…

–?В белой гостиной, во время фейерверка, – оборвала Настя и повернулась к Шулявскому.

Рухнов залпом выпил фужер коньяка.

Обед тем временем подошел к концу. Насытившиеся гости вполуха слушали Рооса, рассказывавшего о нравах различных народов:

–?У магрибцев столкнулся с совершенно дурацким обычаем. Почетному гостю, такому, как вы, генерал, у них на пиру полагается самый лучший кусок зажаренного барана.

–?Что в том дурацкого? Я подобное отношение своими ранами заслужил! – чуть не обиделся генерал.

–?Почетный гость, по мнению магрибцев, не должен утруждать себя жеванием.

Княгиня Анна Михайловна Северская была одета совсем не празднично: тяжелое платье, больше похожее на салоп, на голове – невообразимый чепец с лентами и бумажными цветами. Личного доктора Антона Альбертовича Глазьева посадили с ней рядом, чтобы присматривал, но он, по своему обыкновению, налегал на напитки.