Мыс Конушинская Корга

Все обитатели собрались вместе в большой комнате Чайкиных на общественное чаепитие. По этому случаю вскипячён самовар и водружён на стол. Чаепитие в таких случаях производилось не спеша и до полного опустошения самовара.

Ваня из-за своей молодости не научился пить чай, не обжигаясь, но чувство собственного достоинства не позволяло ему пить чай из блюдечка, как это делали женщины. Он старался подражать Чайкину и пить чай из стакана без блюдца, но горячий стакан немилосердно обжигал пальцы. Зачастую он не успевал донести стакан до губ и ставил его обратно, пряча обожжённые пальцы на коленях.

– Ваня, ты бы взял меховые рукавицы, – посоветовала ему Вера Кулик, – В рукавицах и стакан не уронишь, и руки не обожжёшь.

– Не-а, что я маленький что ли? Где это видано, чтобы чай пили в рукавицах?

– Ну, ты и неуч, читать надо классику, там всё написано, – серьёзно заверила его Венера, – Ты наверно и книг не читаешь?

– Читаю, – ответил Иван, – Каждый вечер чего-нибудь читаю.

– И что ты прочитал? – спросила Венера.

– Я ишо в школе всё изучил, читаю по второму разу, даже стихи знаю, я образованный!

– Оно и видно, – Вера решила ему помочь, – Ты стакан бери не за стенки, а за верхний ободок, тогда и обжигаться не будешь. Смотри, как это делает Виктор, а говоришь, что учёный!

– Такой мелочи нас не обучали. В школе только серьёзные науки преподают: астролябию, химию…

– Кого, кого? – перебила его Венера, – Ну и насмешил! Не астролябию, а астрономию, теперь видим, как ты учился!

Елизавета Дмитриевна сняла крышку самовара и заглянула внутрь:

– А водичка-то у нас закончилась! Я могу согреть ещё, но надо принести воды, вёдра пустые.

– Блины тоже закончились, – уточнила Венера.

Вода находилась в двухстах метрах от дома. В незапамятные времена кто-то прорыл через болото по торфу канаву до края обрыва и с этой канавы всегда бежал ручеёк холодной прозрачной воды, даже в самую жаркую погоду.

Гости дружно стали покидать стол и уходить, оставив привилегию идти за водой хозяину. В этот раз даже Иван не подрядился идти на ручей и спокойно направился по своим делам, которых в свободное от вахты время почти не имелось, кроме собственного незавидного хозяйства в пустой комнате.