Испытания жизни

 – Неужто Михеич или охранники на складах? Ладно, скотины, я вам припомню доносы, и вы получите по полной».

– Так точно, товарищ полковник! Впредь, все действия буду согласовывать только с вами и с вашим заместителем.

Бесшумно приоткрылась входная дверь, и на пороге показался Ульянов. Он молча сел на свободный стул недалеко от полковника. Начальник отдела достал очередную папироску из открытого стального портсигара, на котором художественно был изображен вождь всех времен и народов. Выпустив замысловатый, извилистый клуб синеватого, крепкого, вонючего дыма, полковник, от наслаждения на короткое время прикрыл мясистые, толстые веки и после длительной затяжки обратил внимание на вошедшего следователя.

– Здравствуй, Ульянов! Ты нас извини, что мы начали совещание без тебя. Но, как у нас говорят: лучше поздно, чем никогда. Почему вовремя не явился? Или для тебя приказы начальника вовсе не приказы, а так – бабские просьбы.

– Виноват, товарищ полковник! Оправдываться я не собираюсь. Знаю, что все равно получу взыскание.

– И правильно думаешь, Ульянов, что не стоит тебе оправдываться. А взыскание, ты сегодня, непременно, от меня получишь. Дисциплина должна быть дисциплиной для всех: независимо от ранга и занимаемой должности. Только так, в нашей стране можно навести порядок, и победить всех врагов страны: как внутренних, так и внешних. О дисциплине постоянно говорят нам наши партийные, руководящие органы и лично великий вождь.

Соколов приподнялся со своего обжитого, потертого, кожаного кресла и указал рукою на портрет Сталина.

– Вот с кого вам надо брать пример мои молодцы. И тогда и у нас в стране, да в отделе будет порядок и дисциплина.

– Да ты, Ульянов садись на место. Тянуться ты будешь перед знакомой девушкой, чтобы завоевать у нее любовь и уважение. А передо мною служебного рвения не следует показывать. Я хочу и буду требовать, чтобы вы все точно выполняли мои указания.

Полковник снова сильно затянулся табачным дымом и, выпустив из широкого, длинного носа замысловатые кольца, с изрядной долей отвращения погасил окурок в огромной пепельнице, которая требовала, чтобы ее почистили и вымыли до желаемой чистоты и настоящего стеклянного блеска.

– Какая зараза табак, – произнес он вслух, ничуть не смущаясь окружающих. – И для здоровья оно сильно вредно, – курение. Но, я без него, никак не могу! Да, вы мои молодцы все прекрасно понимаете: с нашей нервной работой разве прекратишь курить табак.