Один из плеяды забытых

Архивная справка Осенью 1918 года по рекомендации Чрезвычайной Комиссии ЦК партии направил Мирного на подпольную работу в Крым.

…Получив у Елены Кирилловны явки в Киеве, Семен вновь отправился в путь. Через Киев, Харьков в Москву.

1918 г., декабрь, под Киевом

Выйдя из теплушки на одной из узловых станций за кипятком, Семен направился к зданию вокзала. Выделив его из потока приезжих, путь преградил гайдамак:

– А ну стий! Хто такый?

– Человек.

Дыхнув сивушным перегаром, тот ухмыльнулся:

– Бачу, що нэ баба… По морди бачу – червоный…

– Ошибаетесь, пан, попробовал уладить назревший конфликт Мирный, я бегу от красных.

– За що ж цэ?

– Он был владельцем мукомольни.

– Хто цэ? – к гайдамаку подошли другие патрульные, одетые в добротные украинские свитки, шаровары, заправленные в сапоги, смушковые папахи. За плечами трехлинейки. У начальника патруля на поясе маузер: – Бильшовык?

– Кажэ, що ни…

– Ну так жыд, хиба нэ бачыш? – начальник патруля профессионально, почти без замаха, ударил Семена в живот.

Гайдамаки, расценив это как приказ, присоединились к старшему. Били методично, расчетливо, жестоко. Семен, понимая бесполезность сопротивления, пытался прикрыть руками голову, живот, но это почти не удавалось. Тело уже было сплошным сгустком боли. Изо рта стекала струйка крови.

«Убьют, гады», – пронеслось в голове и почти тотчас раздался голос начальника патруля:

– Годи, хлопци, бо мэртвого нэ розстриляеш…

Избитого, с трудом поднявшегося на ноги Семена поручили пожилому усатому гайдамаку: «В розпыл його, Мыколо…» Дуло винтовки уперлось Семену в спину, и они пошли в сторону околицы.

У железнодорожного переезда навстречу им шла молодая женщина с пронзительно черными глазами. Вдруг она приостановилась и, кутаясь в меха, пристально взглянула на Мирного:

– Паныч?!! Божечко ж мий, як вы тут опынылысь?

Семен замедлил шаг, вглядываясь близорукими глазами в лицо женщины – очки то ли разбились, то ли слетели, когда его избивали гайдамаки.

–Та нэвжэ нэ пизнаетэ мэнэ?..

Что-то неуловимо знакомое было в чертах прохожей, но он никак не мог вспомнить – кто же это?

–Цэ ж я, Фроська. Пмьятаетэ прыслугу з Екатерынынського каналу?

Господи! Из глубины памяти всплыла студенческая комнатушка в Петрограде: друзья, с которыми до хрипоты обсуждал последние политические новости и… Фроська, юная украинка откуда-то из-под Киева.