Железный поход. Том пятый. Дарго

Когда я появился в своем ауле, моя мать, успевшая уже одеться в траур, спросила со страхом и радостью: «Сын мой… как же ты выжил?..» – «Набрел на родник», – ответил я.

…Отряд свернул на узкую пастушью тропу – она, круто срезая угол, напрямик выводила к саклям Дарго. Георгий глядел за густой засев в пересохшей земле лошадиных и овечьих следов, на знакомые очертания скалистых склонов, по извилистой ложбине которых они проезжали пару часов назад. Граф мазнул взглядом имама, к которому у него оставалось еще много вопросов.

Гимринец покачивался в седле, держа спину прямо и гордо подняв голову. Но выражение его лица не радовало сторонний взгляд: верхушки скул Шамиля заострились от вечных тревог, под утомленными глазами лежали сиреневые тени; безмерная усталость и какой-то скрытый внутренний надрыв чувствовались в его облике.

– Что хочешь еще узнать, полковник? – не поворачивая головы, глухо спросил он.

– О чем вы мечтаете, имам?

– Тебя действительно это интересует? – Шамиль с подозрительным любопытством посмотрел на царского офицера.

 – Зачем попусту сотрясать воздух? Сказанное слово – пущенная стрела.

– И все-таки? – Жорж приподнял левую бровь.

– Огонь и вода – вот судьба наших народов. Огонь и вода – отец и мать Кавказа… Огонь и вода – это хурджин, в котором лежит все наше добро. Я ответил тебе?

Граф Извинский неопределенно повел плечом:

«Ох, этот лукавый, коварный Восток… Уж больно велеречиво…»

– К сказанному добавлю одно. – Прищуренный взгляд Шамиля встретился с льдистыми глазами поляка.

 – Кавказу нужен мир. Но мир – не в тени штыков Белого царя. Наш рай под тенью сабель Ислама.

– Мне трудно спорить с вами, высокочтимый… Но мой долг – друга и союзника – предупредить еще раз… У русского царя много полководцев. Знаю, есть они и у вас…

– Ты плохо знаешь, Диамбег-Борги. – Шамиль замолчал и долго смотрел на поляка. – Вот мои полководцы. – Шамиль широким жестом указал на возвышающиеся вокруг скалы и горы, на альпийские луга и кладбища. – Это они ведут нас вперед.

– И какие же будут ваши условия Воронцову?

– Условие одно: землю горцев пусть оставят горцам, а сам сардар пусть покажет свою спину, которая нам больше нравится, чем его лицо.

Шамиль внезапно свесился с седла, сгорстил иссохшую землю.

– Вот, видишь!.. – Он протянул собеседнику руку, на раскрытой ладони которой лежала земля. – Каждая крупица ее бесценна! В этой щепоти я вижу наши аулы Дагестана и Чечни… волла-ги! – всего Кавказа.