Когда оживают легенды

– Уж не для того ли, моя дорогая, чтобы показать тамошним мужланам и разбойникам, как я, старая дура мисс Боуэр, научила вас, молодая леди, держать свою осанку? И демонстрировать, как лучшая выпускница Джэксонвилла может пройти легким шагом, не показывая при этом своих подвязок каждому встречному проходимцу? Да знаешь ли ты, детка, что такое Запад? Это скопище греха, помноженного на разврат! – она хотела сказать что-то еще, как вдруг осеклась, будто внутри нее треснул стальной стержень. В строгих глазах мелькнул незнакомый теплый огонек, которого Полли, признаться, не видела за все предыдущие годы.

– Мисс Боуэр! – девушка бросилась к ней.– Вам дурно? Что с вами?

Но вместо ответа старая дева по-матерински прижала Полли к своей плоской, сухой груди и тихо сказала:

– Деточка моя, я понимаю… Ты всё равно сделаешь так, как требует твоя душа, как хочет сердце… И, конечно, никто не вправе запретить тебе это… Господь тебе судья. Но помни слова старухи мисс Боуэр: вы не должны этого делать, мисс! Это безумие, молоденькой леди отправляться в логово сатаны! Дождитесь мистера Рэлли здесь и благополучно отправляйтесь в столицу… А теперь ступай, дитя мое, и да хранит тебя Бог.

Наставница вновь замкнулась, превратившись в каменную трость, будто сожалела о допущенной слабости.

Полли, сделав глубокий книксен, с признательностью поцеловала худую, с желтоватой, точно пергамент, кожей руку и покинула класс.

Прикрыв от счастливого смущения глаза, с высоко поднятой головой, как и следовало леди, она прошла через столь знакомый зал, ощущая на себе пристальный взгляд наставницы.

Стройные бедра Полли Мэдиссон, окруженные пачками кринолина, как беседкой, и не стесненные близостью ткани, двигались легко и свободно.

И мисс Боуэр, наблюдавшая за ней с грустью, тоской и внутренней завистью несложившейся личной жизни, по обыкновению оценила грациозность своей лучшей воспитанницы и сдержанным прощальным кивком выразила свое суровое одобрение.

Глава 16

Полли приподняла за крученый шнурок кожаные жалюзи и посмотрела в окно.

Нежный вечер опустил на гремящую реку прохладу. Солнце садилось за синий хребет гор, косые лучи окрасили потемневшую воду угасающими цветами. Обрывистые, скалистые берега, казалось, поднимались выше, стволы лесных деревьев и кустарника сливались в сплошную черную стену, хотя верхушки всё еще выделялись неровной линией на фоне алого небосвода.