Когда оживают легенды

О нет, не давать порошки и микстуру, а заполнять свидетельства о смерти. Боюсь, право, только в графе “диагноз” будет досадное однообразие, как на картофельном поле. Вы удивлены, а я вам отвечу: это будет диагноз —мигрень или насморк сорок пятого калибра. Нет, мисс, это даже очень славно, что вы не сестра милосердия и вам не придется делить свою молодость с этой жизнью. Такое скопище греха,– уверенно сказал он,– каким является Рок-Таун, увы, не для утонченной леди…

Джон хотел продолжить, но к его неудовольствию мисс Мэдиссон глубоко вздохнула, демонстративно отвернулась и стала пристально смотреть на двери, за которыми скрылись шериф и вождь.

Джон почувствовал себя не на шутку оскорбленным. Он удержался от фронтирной грубости, но не смог не съязвить:

– Вот так маневр! Глядя на вас, мисс, поневоле подумаешь, что этот грязный индеец завладел вашим сердцем. Могу дать совет, мисс…

Полли, смертельно побледнев, резко повернулась. Ее темные глаза вспыхнули:

– Да как вы смеете, лейтенант?! Вы, вы!.

Бартон вскочил:

– Ради Бога, простите, я лишь хотел…

– А я больше не хочу видеть вас,– выкрикнула она и, смерив его уничтожающим взглядом, уронила голову в ладони. Ее длинные, с каштановым отливом волосы разметались, прикрыв колени.

– Будет вам, мисс,– растерянно пробормотал лейтенант.– Извольте выпить молока – решительно полегчает…

Полли медленно подняла голову и задумчиво посмотрела на него. Хотела что-то сказать, но только тряхнула волосами и жадно втянула носом воздух.

– И не пытайтесь, пожалуйста, давать мне советы. Это право будет иметь только один человек – которого я полюблю. И еще, лейтенант, вы говорили, где лучше, а где хуже жить… Так знайте: не место делает человека счастливым или несчастным, вовсе нет – это делают люди, которых ты уважаешь и которые уважают тебя!

Резко обрывая разговор, она поднялась и, зацепившись буфами за плетеный столик, опрокинула розетку с ягодами.

Хлопнула дверь – мисс Мэдиссон скрылась в салуне. Джон поднялся было за ней, но приостановился. Лицо его горело. Он бросил полный смятения взгляд на недопитую щербатую чашку, на рассыпанную, точно багряные капли крови, клубнику на белом столике, над которой уже хлопотливо гудела желтая пчела, и подумал: “С ума сойти! Атака… Я полагал, мой удел – клинок и стремя… Да я… Она… Тьфу, дьявол!” – он досадливо поморщился, воспроизведя в деталях случившееся.