Фатум. Том третий. Меч вакеро

В следующий миг голос майора обжег их, точно хлыст…

– Мигель! Где тебя носит, хвост дьявола?

Юноша медленно опустил руки, облизнув губы кончиком языка и, нервно рассмеявшись, громко откликнулся:

– Да где же мне быть, дон,– с вами, черт возьми!

* * *

Долгогривый иноходец плясал под Диего, насторожив уши вместе с папашей Антонио, слушая последние распоряжения их господина.

– Антонио, я надеюсь на тебя. Не подведи.

– Будьте покойны, хозяин, всё будет в полном ажуре. Только зря вы затеяли это… Вечно ищете на свою голову приключений.

– По глазам старика майор понял, что про себя торгаш наверняка подумал, что видит их в послед-ний раз.

– Голова-то моя,– андалузец усмехнулся и похлопал его по плечу.– Мы обязаны вернуться, иначе всё бессмысленно…

– Гром и молния! Но почему не послать одного Мигеля? – Початок сдвинул заскорузлым пальцем шляпу на затылок и отмахнулся от летящей перхоти мошкары.

– Это опасно.

– Э-э, я чую, вы боитесь, сеньор, что он так же канет, как братья Гонсалес…

– Да, боюсь,– сказал де Уэльва.

– Нас осталось слишком мало. И я не хочу лишний раз рисковать.

Муньос растерянно заморгал: ответ оказался неожиданно прост. Империал жалобно заскрипел и качнулся на рессорах; мелькнула толстая, в пестрых заплатах задница,—папаша Муньос подался всей массой к майору.

– Что ж, возможно вы и правы, дон… Ему ведь только броситься в драку, а там хоть потоп… Чистый ад и сера! А ведь я его, признаться, люблю, дон, после лошадей больше всех на свете!

Толстяк вдруг перестал сосать кургузый окурок сигары и тихо сказал:

– Только, пожалуйста, возвращайтесь, сеньор.

Что мы с дочкой будем делать без вас?.. Знайте, если вас убьют —сердце мое будет навек разбито!

– Я постараюсь поберечь твое сердце, старина. А тот, ради кого погибают, сам должен уметь смотреть в лицо смерти. И я докажу, что умею это делать. Ты же укрой карету, Антонио, и без глупостей. Глядеть в оба. И ни капли рому!

Золотой кастельяно качнулся под ухом толстяка: «Хорошенькое дельце «укрой»… места-то здесь, тьфу,– пропасть, как без штанов стоишь…»

Разворачивая жеребца, майор напоследок бросил:

– Не забудь приготовить что-нибудь на обед.

Я так думаю: когда мы вернемся, наши желудки будут урчать почище волчьих. И вот еще: если увидишь, что из ущелья появился кто-нибудь, кроме нас,– убей!

Возница побледнел, но горячо заверил, что так и сделает. А хмурый Мигель не преминул добавить свою ложку дегтя в бочку меда:

– Береги свое брюхо, пузырь.