Фатум. Том третий. Меч вакеро

* * *

Они долго стояли, поедая друг друга глазами,– Антонио Муньос и капитан Луис де Аргуэлло, в окружении тех, на кого старый возница боялся даже бросить взгляд. Рука Початка наконец пошевелилась, точно у нее были собственные мозги, и робко почесала нос.

Драгун чуть кивнул и улыбнулся одними глазами:

– Ну вот и встретились, Антонио. Буэнос диас. Чертовски рад снова увидеть тебя. Как дела, пузан?

– С каких пор?.. – карие сливы глаз Антонио ерзали по лицу Луиса, заглядывали в немигающие глаза – увы, в них не было и намека на пощаду.

– С тех самых, как мы нежно расстались… Ну, что ты мнешься? Говори, что у тебя на уме, свинья!

– Кружка вина и грудинка, сеньор… Дом и… – пытаясь свести на шутку, промямлил толстяк, но… кулак капитана срубил его. Муньос рухнул на землю как мертвая туша, а сын губернатора с оттяжкой пырнул его пару раз сапогом по ребрам так, что под носком что-то хрустнуло.

Вытирая расхлестанный рот и бороду, ставшую бурой, трактирщик насилу поднялся. Облизывая языком губы, он ощутил, как шатаются в гнездах десен зубы.

– Запомни, что шучу здесь только я!

– Кто эта тля, дон? Похоже, засранец собрался рожать? – из-за спины капитана выступил Сыч, глаза его сверкали от возбуждения, губы жевали окурок сигары.

– В точку, дель Оро! Пиво расперло ему брюхо, как у беременной бабы. Я же сразу сказал тебе, это мой компаньон.

– Да ну? И вправду он? Но как вы угадали, еще там… в засаде? – проводник снял палец с курка.

– Да потому, что только такой осел, как он, мог оказаться на окраине гороховых полей с бутылкой.

Драгуны смеялись долго и громко, пока Луис не обо-рвал их вопросом:

– Это ты так оставлял нам свои метки, гниль?

– А это вы так прикрывали меня? – Муньос шел ва-банк, и его наглость без берегов возымела действие. Капитан слушал его.– Они издевались надо мной, сеньор… Пытали! Я не виноват,– шмыгал носом толстяк, сплевывая на траву черные сгустки крови.– Они били меня!

– Мало, папаша, мало!

– Они бы убили меня, дон, если б я не открылся…

– Это было бы лучше для тебя, старик.

– Дон, я ненавижу этого андалузца! Верьте мне! – отчаянно напирал Муньос.– Клянусь Матерью Божьей… Я…

– Твоя отцовская ненависть, однако, не мешает твоей шлюхе спать с ним под одним одеялом.

– Но, сеньор, почему бы вам…

– Заткнись! Всё, что ты скажешь, Початок, будет очередным враньем, так что уж лучше не зли меня. Ты знаешь, я даю дышать и другим, но если мне наступают на ногу, в ответ я ломаю обе.