Фатум. Том третий. Меч вакеро

Капитан понимал: нужно как-то разрядить обстановку, и поэтому, когда они въехали в чащу, решил прервать гнетущее молчание:

– Как настроение, Сыч? – он сказал тихо, но так, чтоб его голос был услышан и следующими позади драгунами.

Метис что-то буркнул под нос, скосив настороженный взгляд на Луиса.

– Я понял,– де Аргуэлло ловко поднырнул под очередной веткой,– настроение у тебя на все сто: волки в желудке не воют, впереди славная охота, да и погода —грех жаловаться… Луна – добрая помощница, а, дель Оро?

Сыч ухмыльнулся, думая о своем, и протянул в ответ:

– А всё-таки круто мы въехали в Санта-Инез, дон? Дым и сера! Вы видели, как косились их бабы! А мужики выворачивали глаза, как загнанные жеребцы… Зря, черт возьми, вы не дали мне разделаться с этим доминиканцем…

«Ай, дель Оро… Наглый самец, с тем самым пузырем жестокости и зла за душой, чтобы выжить в диких краях, но маловатым для того, чтобы порвать с бродяжьей жизнью… И всё-таки ты, дурак,– подумал Луис,– псом жил, псом и помрешь.

– Ладно, что было – то было. Хватит ерошить перья, дель Оро!

Метис с неохотой заткнулся, сунув трубку в рот и, не разжимая челюстей, процедил:

– Как будем действовать, дон?

– Сообща, амиго. У каждого будет шанс первым схватить ЕГО за хвост. Скоро доберемся до гороховых полей и отдохнем.

– Что? – белки волонтера блеснули во тьме.

– Дыши глубже, Сыч! Именно так, иначе как же я еще смогу высказать этой твари всё, что у меня накипело? ОН же нам задолжал, не так ли?

– ОН всем нам задолжал,– послышались приглушенные голоса сзади.

– Вот видишь, приятель? – Луис хлопнул его по плечу.– Больше жизни! Со мной все согласны? Я просто не узнаю тебя.

– Вы всё шутите, капитан? Веселитесь,– волонтер мрачнел, по его лицу было видно, что он теперь мало по-лагался на рефлекс пальца, нажимающего на спусковой крючок пистолета.

– Как лис в курятнике, а что?

– Да как бы мы не стали теми петухами, сеньор…

Дон де Аргуэлло едва заметно повел плечом, когда эти слова протанцевали в его сознании, а дель Оро вдруг вскинул голову, прислушался. Его белое огромное сомбреро, плывущее в темноте, замерло и, казалось, теперь парило над землей.

Сквозь листву проскользил ветер, сбив полдюйма пепла с конца сигары капитана.