Фатум. Том третий. Меч вакеро

– Да, иначе я представлял встречу со старшим сыном уважаемого Эль Санто… – еще раз покачал головой Игнасио,– и это в такое-то время… в наших краях…

Он молчаливым укором стоял перед драгуном: большой, крепко побитый сединой, с широким католическим крестом на груди. С тем самым, коий они, будучи детьми, так любили рассматривать, когда их родовой дом посещал настоятель из Санта-Инез.

Луис стряхнул воспоминания, как крошки со стола.

– Что-то вы не торопитесь, патер, принять дорогих гостей. Или вы уже позабыли обычаи предков? Взгляните на этих усталых, голодных бедняг.

– Он чиркнул взглядом на двигающиеся по атрио гривастые каски, желтые мун-диры с пунцовыми эполетами и заключил: – Вам их не жалко?

Глаза настоятеля превратились в сверкающие серые прорези, ответ был веским и твердым:

– Честные католики не врываются в чужой дом как мамелюкская[23 - Мамелюки, или паулисты,– охотники за рабами из города Сан-Пауло (Юж. Америка), основанного иезуитом отцом Пайва. (Прим. автора).

] бандейра[24 - Бандейра – экспедиция. Паулисты называли свои шайки и разбойничьи братства бандейрами, а себя – бандейрантами. (Прим. автора).]. Люди твои вели себя почище волков в овчарне!

– Опомнись, старик! – слова монаха пырнули самолюбие молодого идальго.

– Это ты опомнись, сын мой! И не забывай заповеди, данные нам Христом.

Драгун чуть улыбнулся, в глазах его вспыхнул факел испанской крови.

– Сбавь тон, старик, за такие проникновенные речи любому другому я бы уже давно затянул на горле шнурок святого Франциска![25 - «Шнурок святого Франциска» – веревочная или волосяная петля для удушения преступников, введенная в употребление францисканцами.

]

– Знаю, Луис… Как знаю и то, что сила в твоих руках, а жизнь моя в руках Господа.

Они долго молчали, покуда Луис не изрек:

– Ладно, падре, вы как обычно правы, мы оба покипятились, останемся друзьями.– Он выкинул руку и, гоняя под кожей желваки, добавил: – А право принимать решения оставим за Создателем.

– Верно, сын мой… – глаза Игнасио потеплели. Он крепко пожал руку и с оглядкой шепнул: – Завтра празд-ник Святого Хуана… Зайди ко мне до торжества… Есть разговор.

Глава 11

Кот Пепе лежал ночным калачом на хозяйском комоде и смотрел на Игнасио. В его сонных глазах, янтарных, как песчаное в солнечный день дно, покоилось что-то значительно большее лени. В их прозрачном стекле отражалась согбенная молитвой фигура хозяина.