Фатум. Том третий. Меч вакеро

Драгуны замерли в ожидании. Опаленные солнцем лица – ни дать ни взять рыжие волки пустыни: губы вздернуты, хищно обнажая белые зубы, спины напряжены, точно готовые к броску.

Волонтер спрыгнул на землю – дело пошло на лад. Пленница лишь раскрывала рот. Неожиданно медное лицо исказила гримаса отчаяния, и оно зашлось в крике. Мясистая ладонь сдавила горло – вопль оборвался. Стыдливо мелькнули ягодицы, юбка затрещала под алкающей рукой.

Вне себя от страха, девушка принялась царапаться, извиваться, бить кулаками по тяжелым плечам.

– Саб-ри-на! Саб-ри-на! – рвали ее слух истошные причитания отца и матери, сдерживаемых драгунами.

Сыч лишь сыпал бобами хохота. Тыльной стороной ладони он ударил мексиканку по лицу. Задохнувшись от боли, она обмякла, руки упали.

Прикосновение юной, полуобнаженной плоти разбередило Рамона. Девчонка теперь лежала тихо, раскинувшись, будто спала. Кофта и юбка были разодраны и сбиты в нелепый комок на поясе, из-под которого зазорно темнела сдвинутая бронза ног.

Сквозь туман слез Сабрина смутно осознала: с нее срывают остатки белья. Дель Оро свирепо, с животным натиском навалился сверху. Она вскрикнула: меж лопаток зло вгрызлась каменистая галька.

Насильник озверел, комкая несопротивляющееся тело, кусал и рычал, чувствуя пред собой какой-то манящий омут. Он не слышал ни хохота, ни криков, ни плача: всё двигалось и шумело где-то там, над ним, а здесь лежало тугое, податливое тело, которое он с жадностью мял, впиваясь ногтями, и жарко дышал в украшенное бисерной ниткой ухо:

– Ну-ну, отзовись же красавица! Ты не хочешь меня? Не нужно так бояться солдат… Мы же любим вас, крепкозадых кобылиц.

Пальцы метиса судорожно расстегивали ремень штанов, глаза поедали плавные выпуклости смуглых грудей, когда свет заслонила фигура крепко сбитого человека.

– Кого я вижу! Падре!.. Уж не собрался ли ты помочь мне облагодетельствовать эту девку? – волонтер вызывающе скалился, оценивающим взглядом щупая доминиканца.

Тот молчал. Темно-серые глаза неподвижно смотрели в самый центр лба Рамона.

– Эй, ты что? Брось так таращиться на меня! – дель Оро воинственно откинул сомбреро на спину.– Иди, иди своей дорогой… отец, ты же умный! Не мешай танцевать влюбленным… Уж я то знаю, что она соскучилась о звере между ног…

Вместо ответа Игнасио протянул ему руку. Метис усмехнулся, выбросив свою. Чутье волонтера шепнуло: «ловушка!» – но поздно.