Фатум. Том третий. Меч вакеро

– Ты ошибаешься, Монтуа, не всегда… Ex ungue Leonem[11 - Ex ungue Leonem – «Лев узнается по когтям» (лат.) – выражение, указывающее на возможность узнать автора по самому ничтожному отрывку из его произведений. (Прим. автора).].

В следующий момент узкий язык шеффилдской стали взлетел в горячий свет солнца:

– Не всегда, Монтуа, не всегда!

Глава 8

Отец Игнасио проверил в церковном подполе свечи: не все ли их поела мышь – и, оставшись довольным, полез на колокольню чистить от помета птиц колокол.

Задрав голову, прищурил глаза: «Вон он, медноголовый, весь в птичьем дерьме». Этот колокол четверть века назад прибыл с ним в Калифорнию на корабле из Ла-Гуайра —скромного порта далекой Венесуэлы, где несет свои мощные воды Ориноко, где пики заснеженных гор, подобно каменному гамаку, поддерживают небеса, где стоят редукции[12 - Редукция (ранее – миссия) – место поселения обращенных в христианство индейцев.] доминиканцев.

Монах драил сильными руками колокол, а сердце его сжимали персты печали.

В сияющем отражении меди он зрел себя и былое…

«Боже! Как покойно и славно было в Венесуэле, какой обстоятельностью и надежностью дышали увитые зеленью мощные стены, триумфальные арки, широкая площадь, где под сенью зубчатой листвы пальм дремали прекрасные здания из камня и дерева. Тут и там вздымались часовни и мощные, в два обхвата, столбы со статуями святых наверху. Большие – то деревянные, то каменные – кресты достойно и значимо молчали на каждом перекрестке и в конце улиц.

Площадь редукции, где он прослужил без малого шестнадцать лет, окружали обширные мануфактуры, множество торговых рядов, арсенал, цирюльня, аптека, лекарская палата, коллегия, духовная семинария, прядильная мастерская для престарелых и калек, острог с грунтовой водой вместо пола для тех, кто ослушался Бога».

Память переносила отца-доминиканца в прекрасные сады братства, переполненные овощами и фруктами, пышными коврами цветов, виноградной лозы, где даже кладбище с величественным мраморным кенотафом[13 - Кенотаф – могильный памятник, под которым нет праха умершего; воздвигались лицам, убитым в сражениях, утонувшим и т.

д.] основателю утопало в душистой зелени апельсиновых и лимонных рощ. И всюду дозоры, караулы и низкие поклоны благодарной паствы…

Ныне от всего этого остался небольшой колокол, который светло и прозрачно пел, созывая христиан на воскресную мессу, либо тихо скорбел, отзванивая погребальный ход.