Сказание о Русской земле. Революции, цари и палачи

И вот, во время вооружённого восстания в Петрограде, 25 октября (7 ноября) 1917 года, убегающий Керенский отдал приказ Краснову вести конный корпус в Петроград, на защиту Временного правительства, которого к тому времени уже не существовало, разбежалось.

Генерал Краснов выполнил этот приказ, отправив десять казачьих сотен в Петроград (около двух казачьих полков), до которого они так и не дошли, не хватило сил. Сам же Краснов 9 ноября 1917 года прибыл в Великие Луки (в 400 км от Петрограда), где наблюдал как его родной 10-й казачий полк грузится на эшелоны, для отправки домой, в станицу Каменскую Донецкого округа (ныне город Каменск-Шахтинский Ростовской области).

Вот тогда-то генерал Краснов и отметил для себя:

«Яд большевизма вошёл в сердца людей моего полка, который я считал лучшим, наиболее мне верным, чего же я мог ожидать от остальных?.

Напрасно генерал обвинял своих казаков в трусости и не желании воевать по его приказу, да и большевизм был тут не при чём. Сказалась неимоверная, запредельная усталость от войны, бессмысленной и непонятной. Люди, провоевавшие три года, видели, как не сдюжил и отрёкся от престола Царь-батюшка, пославший их на эту войну; другой правитель, Керенский, сначала вызвал их с фронта, а потом обвинив в мятеже, сбежал неизвестно куда; а вот третье правительство, Советское, объявило, что «ВОЙНЕ КОНЕЦ», и не обмануло, а наоборот подало эшелоны, для того, чтобы казаки смогли вернуться домой.

Радости уставших и измученных казаков не было предела, когда они увидели вагоны, на которых поедут домой. Уровень доверия большевикам возрос до предельных значений. Когда те не только пообещали конец войне, но придя к власти заявили об этом официально, издав «Декрет о мире», да ещё сразу же, буквально на следующий же день пыхтящие паровозы стали подавать эшелоны на погрузку.

Но тут появился их бывший командир и стал призывать к тому, чтобы не ехать домой, а идти на Петроград, свергать новое, ставшее родным, Советское правительство, а затем опять идти на проклятую войну с германцами до победного конца, то есть неизвестно сколько ещё.