Северный крест

 – Господи… Будет ведь сиять фонарь…»

Второй глаз сохранить нетронутым не удалось – обстоятельный железнодорожник, мастер снайперских ударов – он во всем предпочитал основательность – прицелился и нанес очередной сокрушительный удар. Во второй глаз.

Арсюха вновь полетел на землю, всадился лицом в мочу. Взвыл бессильно.

Мысль о сопротивлении почему-то даже не возникала у него в мозгу.

– Жадавлю вас… Прямо в депо, – провыл он, сморкаясь кровью. – Вшю команду порешу.

За эти неосторожные слова Арсюха снова получил удар кулаком.

– Вонючка! – брезгливо проговорил обстоятельный железнодорожник, отряхнул руки. – И откуда вы только беретесь, из какой дырки? – В голосе его послышались презрительные нотки. – Вони много, дела мало. Баб только портите! Запомни, вонючка, – он нагнулся к Арсюхе, поднес к его носу кулак, – если мы узнаем, что ты еще кого-то испортил, какую-нибудь бабу – отрежем яйца… Понял?

От этого крепкого парня, от его тона веяло беспощадностью, он придавил кулаком Арсюхин нос и выпрямился.

Железнодорожники ушли, оставив Арсюху с мутной от ударов головой лежать под влажным кустом.

Придя в себя, он сжал кулаки и заскрежетал зубами:

– Я вас в депо на столбах поперевешаю. Будете болтаться, как новогодние игрушки…

Он потрогал пальцами один глаз, потом второй. Глаза болели. Правый уже затянуло настолько, что свет белый обратился в узкую, плоско стиснутую и сверху, и снизу щелочку. Арсюха невольно застонал.

* * *

Первый, кого встретил Арсюха на миноноске, был Андрюха Котлов – он с повязкой вахтенного матроса на рукаве торчал у трапа и лениво поплевывал в воду.

– Ба-ба-ба! – воскликнул Андрюха оживленно, увидев Арсюхину физиономию. – Это кто же тебе такие прожектора навесил на физиономию?

– Поднимай команду! – хмуро, не отвечая на вопрос, проговорил Арсюха.

– Ты что, сдурел? Говорят, мы через два часа должны отойти.

Арсюха, гулко бухая ботинками по железному настилу переходов, сбегал в умывальник, где над двумя кранами – из одного лилась холодная вода, из другого горячая – висело старое мутное зеркало, всмотрелся в его рябоватую поверхность.

Оглядел один глаз, потом другой, аккуратно помял пальцами кожу под ними и с досадою простонал:

– И заштукатурить фингалы нечем, светят, как два фонаря «летучая мышь». Пхих! – Он покачал головой.

Набрав в ладони холодной воды, приложил их к глазам – сделал примочки, снова глянул в зеркало. Примочки не помогли.