Фатум. Том пятый. В пасти Горгоны

Вы у меня нежный, батюшка, с дамскими чуйствами… Ой, горе… Что ж я? Коли не сумею прикрыть вас?

– Лучше прикрой свой рот! Надоел! – с жаром вы-дохнул Андрей, и, переводя дух, облизнул губы.– Ну, что ты всё смотришь на меня? Я давно из пеленок вырос.

– Довольно обидны слова ваши… – Палыч тяжело вздохнул и по-стариковски пожевал губами.– Я хоть и стар стал, а барский наказ родителя вашего – «Не угробь дитя» – подо лбом держу. Не протух еще мозгами. Батюшка ваш за мое раденье не мало деньжат отслюнявил… Да дело не в них! – как от мусора отмахнулся старик.

Денщик, краснея глазами, смахнул слезу.

– Я же люблю вас. Не дай Бог!.. – старик торопливо наложил на себя крест, и в это время лес огласился боевым кличем.

Шехалисы неслись на русских, завывая, взвизгивая, беспрестанно паля из ружей и размахивая палицами. Несчастные беглецы вряд ли остались бы нечувствительными к завываниям дикарей, если бы не ярость и отчаянность самозащиты.

– Во имя Господа Бога, русского народа – огонь! —скомандовал капитан.

Четкий залп моряков смял ряды краснокожих. Мелькая перьями и развевающимися волосами, атака захлебнулась кровью. Индейцы повернули и кинулись обратно под прикрытия сосен, оставляя в яркой траве около десятка убитых. Шехалисы убегали, отстреливаясь, не пытаясь хоть как-то собрать расстроенные ряды.

– Что такой серый стал?! – орал в запале Чугину Соболев.

– Да я попасть в них не могу! – вздрагивая под отдачей ружья, крикнул Чугин.

– Брось, не серчай. Пули – девки капризные. Случается, изменяют, стервы.

В бирюзовом небе, вспыхивая и фыркая у земли, чадящими огнями посыпались стрелы. Кое-где порыжевшая хвоя вспыхнула порохом, облизнувшись красными языками пламени…

– Дьявол! – послышался бас Матвея.

– Куда меня, братцы, куда? Ноги целы, а? – натуженно хрипя, кто-то застонал из матросов за спиной Андрея, но в это время начался новый штурм.

– Всем приготовиться! Стрелять беглым огнем только по моей команде.– Голос Преображенского прокатился над поляной.

Индейцы, прикрываясь обтянутыми китовой кожей щитами, стремительно приближались.

– Не стрелять! – Андрей едва сдерживал своих людей.