Фатум. Том пятый. В пасти Горгоны

– Ну куда зыркаешь, старый? Слева оне, стреляй!

Шехалисы короткими, быстрыми перебежками от дерева к дереву двигались рассыпным строем. Дружные зал-пы русских не срезали их атаки. То тут, то там мелькали мускулистые тела и раскрашенные шлемы-маски, похожие больше на скалящийся кошмар. В ста двадцати шагах от поваленной лесины индейцы остановились, укрывшись за деревьями и камнями. Стрелы, попадавшие в цель, вызывали среди них дикие вопли, напоминающие волчий вой. Однако пересечь разделяющую их поляну индейцы до времени не решались.

– Что-то, видно, замышляют, ироды. Как бы не обо-шли.

– Не без того. Вы уж держитесь, мужики, ежли до рукопашной дойдет,– Зубарев зло звякнул тяжелыми ножнами абордажной сабли.– Этим попадись в лапы —рвать начнут, на куски построгают… Где эта сволочь – следопыт? Завел нас и бросил!

– Уймись, Матвей! Нутро у тебя, похоже, пустое, без заповедей Божьих.– Не покидая своего места, вновь вступился за приказчика Соболев.– Тимоха, может, уже голову свою сложил…

– Ладно тебе пустые кружева разводить! – только и отмахнулся сахалинец.

– Тише вы, капитан! – Палыч по обыкновению козырнул подбежавшему барину.– Батюшка, пригнитесь шибче, ради Христа. Убьют, аки Кустова.

– Что с ним? Ранен? – Андрей с тревогой глянул на неподвижное тело.

– Помер, вашескобродие-с. В руки твои, о Господи!

Палыч, не выпуская ружья, перекрестился.

– Какие мысли, капитан? – Зубарев, пересчитывая глазами врагов, точно камень бросил вопрос.

– Надо сделать передислокацию. Сколько их?

– Два десятка на мушке, а вот сколь еще в лесу хоронится, черт его знает. Уходи, капитан. Бери барыньку и уходи, не будь глуп. Мы прикроем.

– Да каким же я буду капитаном,– взорвался Андрей,– ежели брошу вас здесь одних, на гибель?!

– Дельным и умным, вашескобродие,– в тон ему прогудел Зубарев.– О фунте табаку бьюсь – твоя отвага лишит надежды наших мужиков в форте Росс, а народ —правды о том, что кровь мы пролили не зазря.

Прислушиваясь к себе, Преображенский ответил не сразу.

– Будь по-твоему,– кивнул он наконец.– Только прежде отобьем атаку хором. Сейчас каждый ствол на счету. А я свинцом тоже сумею счет поправить. Сколько у нас осталось стрелков?

– Дюжина, Андрей Сергеевич, не считая женского полу. Кустов убит, Сбруев ранен, но покуда живцом, малость посекло его стрелами.