Командир Гуляй-Поля

Встречал он этого красавца и на пыльных улицах в Гуляй-Поле, видел в рядах анархистов на разных митингах и топтучках, проводимых под черным флагом, – в частности, на конференции в Таганроге.

Обнялись.

Австрийское войско оказалось вовсе не австрийским – это люди Щуся обмундировались за счет оккупантов, за их же счет они и вооружились: у доброй половины стоявших в каре в руках были немецкие винтовки.

А вообще это были обычные сельские мужики с обветренными дружелюбными лицами. Махно молча поклонился им. В ответ раздались разрозненные восклицания.

Чувствовалось, что эти люди рады Нестору Махно, они так же, как и Махно, понимают, что в одиночку пропадут – всех переловят, передавят, перевешают… Надо объединяться. Махно ощутил, что внутри у него сделалось тепло, заморгал благодарно. Затем по-мальчишески, кулаком, протер глаза и прилюдно обратился к Щусю:

– Ну что будем делать?

– Что делали раньше, то будем делать и сейчас, – не задумываясь, ответил Щусь.

– А что мы делали раньше? – строго сощурившись, словно учитель в церковно-приходской школе, спросил Махно.

– Как что? – воскликнул Щусь озадаченно. – Били австряков, били немаков, били немецких колонистов – уж дюже погаными оказались их морды, били разных охранников, – будем бить их и дальше.

– Но и вас ведь тоже били, – не выдержал Махно.

Щусь виновато потупил голову и признался – голос у него враз сделался севшим, каким-то скрипучим, – хотя признаваться матросу было больно:

– Было дело…

– Так вот, чтобы подобных дел больше не было, надо объединяться.

Иначе в этом же лесу, дорогой товарищ Федор, тебя и накроют. Пора поднимать людей, пора создавать настоящую армию. Свою армию – повстанческую, крестьянскую! – Махно повысил голос.

По лицу Щуся проскользила тень: в своем отряде он сам себе хозяин единоличный, собственной персоне только и подчиняется, и все подчиняются ему, а вот если сольется несколько отрядов – придется подчиняться другим. Тому же Махно. Он ухватил губами ленточку бескозырки, пожевал ее.

– Ну, чего думаешь на этот счет, товарищ Щусь? – спросил Махно.

Тень вторично проскользила по лицу Щуся.

– Да вот, размышляю, – ответил он невнятно, выплюнул ленточку изо рта. – Тьфу, чуть в горло не втянулась. – Выпрямился, глянул на людей, стоявших в каре. – Как решат хлопцы, так и будет.

Именно в эту минуту Щусь понял, что он и в большом отряде останется Федором Щусем, красавцем и храбрецом, не потеряется, поскольку второго такого человека на здешней земле нет.