Командир Гуляй-Поля

Кони, привязанные длинными поводами к телегам, перестали выстригать траву и запрядали ушами.

– Тихо-тихо, – осадил их Петренко, глянул на часы – старый карманный «мозер», поцокал языком и засунул «хронометр» во внутренний «пистон» – маленький кармашек, пришитый к изнанке кителя. – Может, все-таки надо было пойти мне, – произнес он задумчиво, – я хоть Федьку в лицо знаю… Правда, лет шесть его не видел, но все же с ним знаком, – свой же, а эти ребята и слыхивать о нем не слыхивали, и видывать не видывали…

– Сейчас поздно что-либо менять.

 – Махно пожевал сохлую травинку, поморщился – былка была горькой, – швырнул в воду спекшийся комок земли. – Будем ждать.

Через час вернулся один из разведчиков.

– А где второй? – спросил Махно. – Где матрос?

– Щусь оставил его у себя в заложниках.

– Это за какие же такие провинности? – Махно недовольно сощурился.

– Не поверил, что вы здесь, батька!

Вот еще один человек назвал его батькой. Какой по счету? Третий, четвертый, пятый? Дело идет к тому, что быть Нестору крестьянским вождем.

Морщины, собравшиеся у Махно на переносице, расправились.

– А записка?

– Записке не поверил. Говорит – это обман, розыгрыш.

Махно вскинулся, легко запрыгнул в телегу-тачанку, проверил, хорошо ли заправлена лента в пулемет. Скомандовал:

– Запрягай лошадей!

Из-под домотканой холстины, которой была застелена тачанка, вытащил винтовку, загнал в ствол патрон. Лицо у Махно подобралось, сделалось жестким, губы сжались.

В глубину леса на тачанках проехать не удалось – дорогу перегородило несколько поваленных деревьев, Махно цепким взором окинул их – давно ли повалены?

Деревья были повалены давно – со стволов уже начала длинными неряшливыми лохмотьями сдираться подгнившая кора.

Пахло сыростью, грибами, осенью, сопревшими ягодами.

– Ладно, мы люди негордые, доберемся и пешком, – Махно подхватил с тачанки винтовку, подкинул ее в руке. Потом, подумав немного, швырнул ее обратно в тачанку: не гоже предводителю, как простому солдату, с винтовкой в руке бегать.

У предводителя должен быть наган. Наган – оружие генералов. Повторил – уже тише, с раздраженными нотками в голосе: – Доберемся и пешком…

С тачанками и лошадьми оставили Пантюшку Каретникова. На прощание Махно наказал:

– Ежели что – руби из пулемета, прямо по стволам деревьев. – Губы Махно неожиданно тронула грустная улыбка, он призывно махнул рукой и, сбивая морось с кустов, всадился в чащу.