День отдыха на фронте

Мать грустно качала головой:

– Никогда не думала, что мы окажемся на иждивении у собаки.

Вольт обхватывал голову Лады обеими руками и прижимал к себе:

– Кормилица ты наша, поилица и вообще все-все на белом свете.

Лада, собака умная, все понимала, глаза у нее были такими же грустными и осмысленными, как у людей. Еду делили по-честному, на троих.

Время ползло медленно. Мать, медик по профессии, попробовала устроиться работать в госпитале – на любую должность, но это оказалось сложно, около госпиталя стояла очередь из медиков, желающих работать в любом месте, в любой должности, на которую поставят, – и санитаркой, и уборщицей, и подсобницей на кухню чистить картошку, колоть дрова, носить воду… лишь бы взяли! Не брали.

Госпитали, полные боли, стонов, раненых, смертей, ночных криков, оказались очагами жизни, к которым стремились люди.

Народ умирал сотнями, тысячами, у большинства не было сил похоронить умершего родича, поэтому покойника заворачивали в какое-нибудь старенькое байковое одеяло, обвязывали веревкой и выставляли на улицу.

Утром по улицам, тонко, горестно подвывая моторами, ползали кладбищенские полуторки, подбирали мертвых. Иногда в ранний час происходили и другие вещи, не такие скорбные. Именно утром в дверь квартиры Сусловых раздался стук.

Было еще темно. Электричество в доме отсутствовало с осени, с первых бомбежек, энергию подавали только в госпитали, на работающие заводы, которые обслуживали фронт, да еще на трамвай номер пятнадцать, который ходил на передовую, до самой конечной остановки, за которой уже начинались окопы.

Мать запалила трофейную свечку, которую ей подарили в госпитале – гонорар за выступление Вольта перед ранбольными, – и поспешила к двери.

Открыла, не спрашивая, кто пришел и по какому поводу, Вольт невольно поморщился – а вдруг явились лихие люди убивать их? Глянул на Ладу – та вела себя спокойно.

– Господи! – раздался громкий, какой-то слезно-обрадованный голос матери. – Коля!

Это был подарок, настоящий подарок, мигом осветивший холодную квартиру ликующим заревом – с фронта неожиданно прибыл отец. В доме, кажется, даже теплее сделалось. Вольт стремительно понесся в прихожую.