Фатум. Том четвёртый. На крыльях смерти

Потом на смену пришел Кусков со своей Катериной, мелькнул и исчез безногий Кагиров, ломкие губы Федора Колотыгина с неясным тревожным шепотом, и снова сын, только теперь уж как будто лежащий в гробу…

Но, протянув к нему напряженные руки, сотник вдруг в ужасе откинулся назад. Не было в гробу сына. Не было Даниила, а вместо него там лежал седовласый старик и вокруг его сомкнутого рта курился неслышный зарождающийся смех.

– Ты признал меня, сотник? – хищные костлявые персты уцепились за край гроба, побелев от дикого напряжения.

Дьяков едва не задохнулся, а старик, натянув жилы на шее, приподнял голову и тайком покосился на него.

– Прочь! Прочь! Крест на мне!– захрипел Мстислав.

И снова увидел труп сына, но как будто с отнятой головой… И вновь скалящийся старик, только теперь знакомый до жути и с тем же вопросом:

– Так ты узнал меня?!

И Дьяков, немея плотью, вдруг признал в сем двоящемся кошмаре старого губернатора Монтерея. Костлявые руки его напряглись, скрюченные пальцы побежали, как пауки, к горлу сотника.

И тогда он бросился прочь, теряя своих казаков, что гибли под пламенеющими копытами гигантского всадника… И вспыхнула зловещим гранатом слепая ночь, а лицо старика лопнуло до самых ушей в сатанинском хохоте, заглушая набат русских колоколов.

Все небеса вдруг охватились огнем. И в них клубились и метались космы разорванных туч вперемежку с криками гибнущих под испанским мечом.

«Это ФАТУМ! ФАТУМ!!!» – слышался из дымного хаоса громоподобный хохот старика, и подымался огненный меч, и рассекал небо, и вспарывал земную твердь…

– Ваше благородие, светает! – Худяков тряс за плечо жалобно стонущего во сне Дьякова.

Часть 2 Белая птица

Глава 1

Было мне сказано, ведано было:

– Ты должен его от недуга избавить.

И пусть помогут ему черные духи земли,

И ты, Мать Касатка!

Было мне сказано, ведано было:

– Барабору[35 - Барабора – деревянные жилища береговых тлинкитов, квакиютли, шехалисов; делались рабами по типу «длинных домов» ирокезов.

И пусть помогут ему синие духи воды,

И ты, Мать Касатка!

Было мне сказано, ведано было:

– Барабору ты из кедра зеленого сделай.

И пусть помогут ему белые духи неба,

И ты, Мать Касатка!

Было мне сказано, ведано было:

– В бараборе этой взрастишь ты воинов-сыновей.