Фатум. Том четвёртый. На крыльях смерти

А ты как же, Иваныч, «Аньку» свою выкупал, а сам?

– Да мыла жаль, огузок совсем и остался, а еще ведь обратно пылить… – Щербаков в смущенном откровении согнул плетеный казачий кнут.

– Ну, скажешь! Бери,– Худяков душевно сунул ему свою печатку и, подбирая двойную узду, повел своего жеребца на берег.

Вволю напившись, наполнив фляги и выкупав лошадей, Дьяков собрал казаков держать совет. Впереди, за водой, начинал подниматься лес, и прежде, чем окунуться в его тень, следовало выслать дозор.

– Дозвольте, вашбродь! – Афанасьев, свежий и бодрый после купания, с запалом тряхнул седеющим ковылем волос.

– Возьму Худякова с Иванычем, и раз-два…

Сотник внимательно посмотрел на неугомонного десятника и усмехнулся в душе. Афанасьев покорял его сердце своей разительной проворностью и готовностью к делу, точно он бегал на десятке ног, не вспоминая о своих зрелых летах, полный какой-то неувядающей ядреной энергии.

– Ладно, годится,– Дьяков согласно качнул головой.—Только уж будь, Борис Константиныч, настороже.

Тишина обманчива… и хлопцев береги… Шумнете, ежли что…

– Лады, Мстислав Алексеевич, будь покоен.

Казаки обнялись и расцеловались. Все молчали, провожая дозор, но все знали, что товарищи их могли уже не вернуться.

Глава 16

Когда тройка всадников смешалась в единое пятно и уже нельзя было разглядеть, кто из них кто, сотник с сосредоточенной медлительностью выбрал место у большого валуна и сел неторопливо.

«Кому много дадено – с того крепко и спросится, брат,– вспомнились ему слова Кускова.

– Так что призови весь свой ум, Мстислав Алексеевич, помни, что все, кто остаются здесь, будут молиться и уповать на тебя».

Сотник повернулся, точно подыскивая более ладное по-ложение, и прислонился еще сырым от воды затылком к теплому камню. Взгляд его светлых глаз застыл в бесконечной думе: «Что нас ждет в Монтерее? Ох, Матерь Божья, по себе ли дело делаю? – кручинился он, но тут же и прижигал свою душевную слабость: – Нам нынче не до разбиву. В кулак собраться надо. Верно говаривал Баранов: «“Велика Россия – не обнесешь ее забором… А уж здесь, на новорусской земле – кроме нас ей защиты ждать неоткуда”»…

Дьяков посмотрел на мелкие камешки, кои точно за-стывшие вопросы, лежали у его ног: «Господи Вседержитель, окинь взглядом землю нашу и дай ответ.

Доколе жить нам на острие меча? Доколе под страхом ходить, радости земной не замечая?.. А испанец себя уж, поди ж ты, победителем мнит? Ну да ладно, победитель победителю завсегда сыщется.