Фатум. Том четвёртый. На крыльях смерти

За ними плотной, непроницаемой стеной клубился сумрак, загадочный и бездонный.

– Я думаю, тебе нечего жаловаться, Симон? Путешествие со мной было приятным? – Сыч лукаво зыркнул на него и захохотал.

– Скажем, сносным,– ротмистр постарался скрыть свои чувства.– Когда мы увидим Монтерей?

– Сегодня к полудню. А ты не потерял пакет? —дель Оро протянул руки к костру.– Смотри, в нем твоя жизнь. Ну разве не смешно, амиго?

– Да,– закуривая сигару, ответил ротмистр.– Не смешно.

Проводник с подозрением уставился на Бернардино.

– Что ты так смотришь на меня, Сыч? Я должен радоваться? Но мне что-то не весело… Знаешь, я заметил…

– Много замечаешь! – оборвал его полукровка и тут же тыкнул драгуна стволом пистолета в живот. Боль ослепила Симона, и он едва не упал в костер, однако стерпел, стиснув зубы, и медленно опустился на поваленное дерево. Метис усмехнулся: – А из тебя мог бы получиться неплохой индеец, белый… Но впредь не смей говорить мне поперек. Ты знаешь, что такое мексиканский галстук? – Рамон высморкался в костер и вытер пальцы о засаленные кожаные штаны.

—Это когда болтуну режут глотку… Затем запускают в нее пятерню и вытаскивают язык… И он через порез болтается… вот тут,– полукровка со знанием дела хлопнул себя грязным пальцем в грудь.– Усвоил?

– Ты что же думаешь, Сыч, я настолько влип по твоей милости в дерьмо, что мне осталось только заткнуться? Мы, кажется, уже пришли с тобой к соглашению: мой пакет —твоя дружба. Или ты опять решил перекроить шкуру? Хватит угрожать мне, сам не напугайся.

– А я пугаю? – метис подбросил валежника. Под серым сомбреро, точно два вороньих крыла, качнулись густые длинные пряди волос.

– Только не меня. Одно могу сказать тебе, Сыч. Ты всю жизнь жил по закону ножа… От него и погибнешь.

Дель Оро посмотрел на него в упор. Индейские глаза его тотчас похолодели.

– Ты что же, служивый, думаешь, я растаю от твоих проповедей, как кусок масла? Хватит втирать мне мозги! Тебя ведь, верно, заставляли читать Библию, а? Ну так вот, весь этот кирпич уложится в трех годах моей жизни.

– Полукровка с язвительной усмешкой посмотрел на выражение лица своего пленника. Колючие глаза так и шарили по драгуну с головы до пят, точно искали зацепку.—Знаешь, амиго, когда смерть дышит в затылок, делаешь странные вещи. А ты, похоже, игрок со смертью.

– Но не такой азартный, как ты, пикаро[24 - Пикаро – мерзавец, мошенник, плут (исп.).].– По спине ротмистра пробежал холодок.