Ангелы и демоны российской власти. Монархи и фавориты

На улице был мороз, о нем больше не вспомнили, и он стоял за дверью в одном мундире, пока караульные солдаты не принесли ему тулуп.

В 1714 году Шарлотта родила дочь, названную в честь сестры Петра Натальей. Появление ребёнка ненадолго сблизило супругов, но вскоре Алексей стал открыто игнорировать жену и жить с крепостной Ефросиньей. В 1715 году Шарлотта родила сына Петра (будущего императора Петра II).

Во время беременности она постоянно болела, и Алексей несколько раз падал в обморок, видя ее мучения. Через четыре дня после родов Шарлотта умерла, и в день её похорон Алексей получил официальное письмо с сообщением о лишении прав на наследование престола.

Что послужило поводом для этого наказания, Алексей не знал, и это его уже не интересовало. Поэтому он ответил: «На наследие не претендую и впредь претендовать не буду, себе же прошу до смерти пропитания». Но царь выдвинул новое требование – чтобы сын постригся в монахи. Алексей не хотел такой жизни и всячески оттягивал ответ, надеясь, что отец передумает.

Но, получив повеление прибыть в Копенгаген, где император вёл военные действия, Алексей понял, что в покое его не оставят и, скорее всего, убьют на войне. Поэтому в 1717 году бежал в Вену. Австрийцы, чтобы спрятать беглеца, переправили его в Неаполь. В то время факт отъезда без разрешения ко двору другого монарха считался государственной изменой, и Пётр I для его розыска лично написал австрийскому императору: «Возвратился бы к нам, а мы ему тот поступок простим и примем его паки в милость нашу, и обещаем его содержать отечески во всякой свободе и довольстве, без всякого гнева и принуждения».

Австрийцам не хотелось ссориться с Россией, тем более что характер царевича и его инфантильность в государственных делах не давали им никаких политических выгод. Когда Алексея обратился к австрийскому императору Карлу VI с просьбой политического убежища, то министр иностранных дел граф Шёнборн разъяснил императору, что использование Алексей в политических играх против России крайне неразумно.

Пётр I назначил ответственным за возвращение царевича на родину дипломата Петра Толстого. Он привёз в Неаполь послание от отца: «Обнадеживаю и обещаюсь Богом и судом его, что никакого наказания тебе не будет, но лучшую любовь покажу тебе, ежели воли моей послушаешь и возвратишься».