Убийца не придет на похороны

Еще бы чуть-чуть…

– Да я видел, видел, крючок уже на соплях держался, за самый краешек губы. Ничего, повезло.

– Бывает.

Когда леща опустили на дощатый настил, когда возбуждение понемногу спало, руки перестали трястись, Колька наконец-то отодрал присохший окурок от нижней губы. Та треснула и яркая кровь большой каплей, похожей на клюкву, повисла на губе.

– Ну, классный лещ! Вот повезло. А ты говорил, место гнилое. Место отличное, – потирая руки и поглаживая подрагивающую на досках рыбину по боку, а затем вытирая слизь прямо о рукав, пробормотал Колька.

– Тише, не шуми, – вдруг одернул его Игорь, и глянув на свой поплавок, схватил удилище. – И у меня, кажись, есть!

Он аккуратно подсек, почувствовал сопротивление на конце лески и медленно стал выуживать рыбину. Ему повезло меньше. На крючке оказался бойкий окунь граммов на двести пятьдесят, который яростно сопротивлялся, не желая попадать в садок. Но он заглотал червя так сильно, что сорваться практически не мог.

– Ну вот, видишь, – самодовольно хмыкнув, сказал Колька, – и у тебя добыча.

– Ай, окунь… Красивый, правда?

Игорь намотал леску на палец, немного разжал окуню пасть и прямо с кишками выдернул крючок. Рыба судорожно забилась.

– Вот если бы так все время, так мы бы с тобой к полудню по ведру натаскали.

– Может, повезет, – цепляя кучку червей на крючок, сказал Колька.

Он подержал перед собой поводок, задумался на несколько секунд, затем, собрав слюну, смачно плюнул на крючок и широко размахнувшись, забросил наживку подальше.

– Ну вот, теперь можно закурить. А рыба пусть себе ловится.

– Убери ты кровь с губы! – раздраженно заметил Игорь, глядя на Кольку.

На высоком берегу реки росли деревья, уже яркие в осенней листве. Иногда по воде, прямо возле плота, медленно скользили, словно кораблики, огненные листья клена, лимонные листья осины. Эти листья напоминали огоньки, настолько они были яркими и красивыми.

Противоположный берег реки тонул в тумане, в серебристо-белом, густом, чуть-чуть подсвеченном ярким солнцем.

Колька скосил глаза от поплавка в туман, щелкнул пальцами и констатировал:

– Вот, Игорешка, скорый на Москву пошел.

– Ну и хрен с ним.