Левиафан

– Ничего, товарищ капитан второго ранга, мне не горячо, – поставил вестовой миску на стол и вытер палец о куртку.

В кают-компании грохнул жизнерадостный смех.

При всплытии на очередной сеанс связи из рубки акустиков доложили о непонятных ударах по корпусу в районе кормы. Спустя минуту, аналогичный доклад поступил и от вахтенного шестого отсека. Удары чередовались с разными временными промежутками, были одной тональности и классифицировались акустиками как механические.

– Что это может быть? – встревожено поинтересовался Морев у вызванного в центральный начальника РТС[6 - РТС – радио-техническая служба на корабле.

– Судя по всему, – контакт с каким-то посторонним предметом, – ответил тот.

– А конкретней?

– Трудно сказать, – наморщил лоб капитан-лейтенант. – Удары металла о металл.

– Может остаток сети или трала? – неуверенно произнес старпом.

– Или старая мина, – гортанно вставил заместитель.

– Типун тебе на язык, Башир Нухович, – покосился на него старпом.

– Ну что ж, попытаемся выяснить, – обвел Морев глазами подчиненных. – Боцман, ныряем на четыреста метров.

В течение часа, меняя глубину и скорость хода, ракетоносец совершал под водой различные эволюции. Стук продолжался, причем с увеличением хода усиливался.

– Скорее всего, во время шторма открылся один из кормовых швартовых лючков или сорвало со стопоров барабан вьюшки, – констатировал помощник.

– Вполне возможно, – согласился старпом.

– Я мог бы выйти за борт и осмотреть корпус, – сжал губы Лобанов. – Разрешите, товарищ командир?

Морев задумался. Ситуация была явно нештатной и ставила под угрозу выполнение боевой задачи. Тем более, что в районе боевого дежурства, у Бермудских островов, всегда шныряли американские «Лос-Анджелесы», встреча с которыми не входила в его планы. Всплыть на поверхность ракетоносец не мог, а выход на его корпус в легководолазном снаряжении, в условиях Атлантики был чрезмерно опасным.

– Александр Иванович, я справлюсь, – словно читая мысли командира, сказал помощник. Вы наверное забыли, на срочной я служил водолазом-инструктором. У меня наплаванность выше, чем у всех наших внештатников, вместе взятых.

– Ну что ж, Михаил Иванович, попробуй, – поколебавшись, согласился командир. – Я надеюсь на тебя.