Случайный взгляд

 – Неужели ей настолько одиноко или скучно, думал я, что она готова принимать участие в таком …, я не смог подобрать для себя нужного определения, как я.

– Ирина Павловна! Вам-то, зачем это надо! – воскликнул я.

Она на минуту замолчала – то ли подбирая слова, то ли обидевшись. – Симпатичная женщина с идеальной фигурой, далеко не глупая, владелец кафе в престижном месте, неплохо обеспеченная, пытающаяся принять участие в каком-то оборванце. – Именно так я и выглядел тогда… И я действительно её не понимал.

– Знаете Володя…, – задумчиво сказала она.

 – Хотела поговорить с вами об этом за обедом, но видимо, придётся сейчас. – Возможно, вам покажется это странным…

Она снова на мгновение замолчала, не зная, как правильно продолжить.

– Вы верите в предопределение судьбы? – неожиданно спросила она.

Конечно я верил.

Иначе как ещё можно было объяснить ситуацию, в которой я оказался. – Я никогда бездельником не был, вкалывал, как проклятый, каждый день. Многие считали меня неплохим специалистом, я и сам считал себя именно таким.

Мне нравилось то, что я делаю. Я умел и знал, как нужно работать и до недавнего времени у меня всё получалось. Но в последние несколько месяцев обстоятельства складывались так, что…

Я не стал ей отвечать.

Её вопрос, как и мой возможный ответ, лежали вне плоскости моих жизненно важных интересов.

– А вот я верю, – сказала она. – Не стану утомлять вас ненужными подробностями, но сложилось так, что в тот момент, когда вы перелезли через ограждение и побежали по косе, мне принесли мой гороскоп.

 – Несколько дней назад я заказала его у очень известного астролога. – Там сказано, что сегодня в моей жизни появится человек, который изменит мою жизнь и с которым я смогу быть очень счастлива.

– Я посмотрела на вашу удаляющуюся спину и сразу поняла, что этот человек – Вы.

От неожиданности я на мгновение забыл о своих проблемах и, не сумев сдержаться, расхохотался в полный голос.

Я даже остановился и загнулся от смеха пополам.

Я смеялся до коликов в животе, почти задыхаясь, от этого смеха.

Слова Ирины Павловны были ни при чём.

Вернее, они настолько не вязались с моим представлением о порядке вещей, что послужили причиной моего первоначального смеха, но они не были настолько смешны, чтобы я мог смеяться так.

Мой смех был похож на истерику, на прорвавшийся гнойник, на приступ лихорадки. И я хохотал и хохотал, и никак не мог остановиться.

Она смотрела на меня с неприязнью, не понимая причин моего состояния.