Большой души человек. Хирургия и судьба профессора Галеева

Мать умерла от врачебной ошибки – совсем молодая, ей было всего 44 года.

Ещё утром она чувствовала себя прекрасно, встала и сказала: «Сегодня Ринат приедет! Он любит печёное. Я поставлю тесто – что-нибудь испеку!».

Айсылу Хамедова: Она все хлопотала по дому и решила постирать шторы. Когда печку топили, тюли собирали копоть, их несколько раз в год стирали. А тут сын приезжает из Казани, для Альметьевска это было почти заграница. Она встала на стул, чтобы снять шторы, и упала от боли. Её увезли – и больше она уже не пришла.

Когда Ринат Харисович Галеев уже стал известным врачом, профессором, анализируя известные ему данные, он пришёл к выводу, что у матери, видимо, была киста. Она лопнула – это адская боль, которая и спровоцировала падение. С высоты современных знаний и технического оснащения, можно было бы и не торопиться с операцией, понаблюдать. Но в те времена такой возможности не было. Общий наркоз был масочный, усыпляли эфиром, его передозировка очень опасна.

Айсылу Хамедова: У мамы два раза была клиническая смерть.

В этот раз судьба сделала всё, чтобы потрясение молодого Рината Галеева было наибольшим. По возвращению в Казань его ждало письмо матери, написанное незадолго до смерти.

Айсылу Хамедова: У него на всю жизнь осталось эта боль, он так и не смирился с потерей матери. Как приедешь, как встретимся, у него первый разговор о маме.

Галия Галеева: Мне кажется он даже на день не забывал о ней. Мы вместе прожили 40 лет, он мог каждый день вспоминать. Я говорила ему: «Ринат, ты уже сам дед. Оставь память матери, дай упокоиться душе и себя не тревожь». А он отвечал: «Вы не поймёте, что значит потерять мать в 19 лет». Видимо, это особый возраст, когда уже осознанно понимаешь, что рядом с тобой нет самого близкого человека – матери – и уже никогда не будет.

Ринат Галеев: После смерти матери для меня стало важным (может, это не совсем нормально) хоть на сутки продлить жизнь человека. На втором курсе мединститута, когда начались занятия на кафедре общей хирургии и патологической физиологии, я взял тему реанимации и в течение 2 лет занимался оживлением собак. Сначала мы до остановки сердца выпускали кровь, а потом оживляли.