Исполин войны. Первые месяцы войны

– Это хто такая, здесь голенькая стоит? – с вожделением разглядывая, полуобнажённое молодое девичье тело, спросил капитан, – Ишь ты какая! Красатуля! – ноздри, в его остром носу, сами стали раздуваться, и с шумом втягивать воздух, словно кабель, почуявший текущую суку.

Калабанов, резко и неожиданно для всех, грозно встал перед капитаном, загородив собой любимую. Его глаза, недобро смотрели на офицера НКВД.

Тот, в виду своего небольшого роста, попытался заглянуть молодому человеку через плечо. Но так, ничего и не получилось.

– Что, сука, ведём аморальный образ жизни? Понятно… Алкоголь, сигареты, проститутки, а? – он зло посмотрел на Зиновия, – Что сволочь, гуляешь на английские хфунктики?!

– Нет! – сжимая кулаки, сухо отрезал Зиновий, – Это, моя невеста!

– Мм-м! Красивая… сука! Я имею в виду, легенда. А, главное, такая простая! – он игриво нахмурил брови, и специально провоцируя, выглянул из-за молодого человека, – Невеста, говоришь… Хороша, чертовка! Но боюсь, пока ты выйдешь, она уже будет старухой! – капитан, нагло, осмотрел полуголую девушку.

– Не ваше дело! – Калабанов смело бросил грубую фразу, глядя прямо в глаза капитану.

– Смело! О! А может она связная?!

– Это моя невеста! – Зиновий стоял на своём.

Капитан НКВД, продолжает играть на чувствах молодого человека, потирая от предвкушения руки.

– Эх! Я бы за ней, приглядел… И не раз, приглядел! Пока ты сидишь, значиться, – капитан, видя бурю во взгляде молодого человека, театрально смягчил тон. – Но, к сожалению, а может и к счастью, это смотря для кого и с какой стороны посмотреть… я женат! Есть дети, ну и, как полагается, имею пару любовниц… Хорошо имею! И главное, шо нихто не в обиде… Так что, если шо, ты только попроси! Поверь мне на слово, я, очень старательный! Ты, мои старания, мог бы услышать, даже в лагере! Ха!

Зиновий произнёс сквозь зубы и сжав кулаки:

– Паскуда, тронешь, убью!

Тут капитан, словно стряхнул с себя наваждение, зло, прищурив маленькие глазки, как заорёт:

– Ты, мразь, какого х… тут стоишь?! Тварь, и пререкаешься! Собирайся, говно собачье! Я что пришёл, тут о твоей бабе ё… поговорить? – и, что было духу, врезал в челюсть молодому человеку.