Непобежденные. Кровавое лето 1941 года

Люк его был открыт, и изнутри густо несло жареным. Погибший боец лежал посреди дороги, неловко раскинув руки. Наумов снял каску, подошел к нему поближе.

– Вот это герой. Не помнишь фамилии? – спросил Наумов у Васильчикова.

Лицо бойца было сильно обожжено, и опознать его было трудно, а документы в нагрудном кармане сгорели. Погиб боец от выпущенной из огнеметного танка струи.

– Товарищ комиссар, вас майор Московский срочно зовет, – подбежал к Васильчикову красноармеец.

Командир 1-го батальона майор Московский, несмотря на войну, все еще краснощекий и полный, сидел на чердаке одного из домов и смотрел на раскинувшееся впереди поле.

– Ну-ка, глянь, – передал он бинокль подошедшему Васильчикову.

И в туче пыли хорошо было видно, как колонна танков из дальнего леса дорогой шла к селу.

– Сколько насчитал?

– Пятнадцать. Да еще часть, несколько единиц, с пригорка спустились в ложбину, не видать. В общем, тридцать, это самое малое. Теперь смотри налево.

Со стороны Давыдовичей тоже шла колонна, но не танков, а автомашин с пехотой.

– У тебя есть связь со штабом полка? – спросил Васильчиков.

– Конечно. Скворцов, дай первого, – приказал Московский стоявшему за спиной сержанту.

– Товарищ первый? Иван Григорьевич, это Васильчиков. Я у Московского… Танки, примерно в километре от нас, не менее тридцати. От Давыдовичей мотопехота подходит… Бери, тебя, – подал он трубку Московскому.

Майор Московский все эти минуты лихорадочно думал: «Что делать? Принять бой в явно невыгодной позиции и против превосходящего противника или просить разрешения отойти на исходный, на опушку леса, где вполне можно удержаться?»

– Слушаю, товарищ полковник.

– Ну, что?

– Отходить! Ротных ко мне, быстро! – дал команду сержанту майор Московский.

Он снова стал смотреть в бинокль на поле. «Метров восемьсот… Десять танков пошли влево, на соседа, – с облегчением подумал Московский, – а эти, значит, на нас».

В бинокль хорошо было видно, как с грузовиков посыпалась немецкая пехота. Развернувшись в линию взводов, она споро пошла за танками, которые медленно ползли вперед. «Четко воюют», – смахнул Московский пот со лба и посмотрел на Васильчикова. У того лицо было, как всегда, спокойным, только со сжатыми до белизны губами.

Танки, оставляя за собой облака пыли и все более увеличиваясь в размерах, начали стрелять с коротких остановок.