Из боя в бой

 – А у твоих ребят?

– Еще лучше, – усмехнулся Сосновский. – «Доннер-веттер… твою муттер!»

– Понятно. Вам переводчик нужен.

– Не просто переводчик, майор. Нам нужен настоящий немецкий офицер. Форма, документы, знание обстановки.

– Поищем. У нас много чего найдется. И переводчики, и разведчики.

– Разведчик у нас есть, комполка выделил.

– Это само собой. Еще чаю? Это само собой. Но тебе нужен не только тот разведчик, что ползает. А тот, кто в полный рост ходит. Так я понял?

Сосновский молча кивнул.

– Ладно, капитан, шагай. Комполка ждет. Шагай налево по тропке, не ошибешься, его блиндаж аккурат под сосной.

Блиндаж был добротный. В углу – даже настоящая печь. Комполка заметил его взгляд, усмехнувшись, пояснил:

– Мои умельцы сочинили, саперы. Кирпича-то – хоть завались, – это он с горечью сказал. – Как отстраиваться-то будем?

– Отстроимся. Надо прежде немца прогнать.

– Прогоним. Не вековать ему на нашей земле. Садись. Чай будешь?

Сосновский улыбнулся.

– Спасибо, товарищ подполковник.

– Понятно. Как устроились?

– Нормально. Люди отдыхают.

– Это хорошо. Отдыхать всегда лучше, чем работать. Тогда вот смотри, – он развернул на чистом столе карту, – вживайся. Вот здесь, – комполка повел торцом карандаша по истертой, испещренной значками и знаками трехверстке, – вот здесь – линия обороны моего полка. Сосед слева – 176-й мотострелковый полк, справа…

– Извините, товарищ подполковник, – перебил его Сосновский, – может, лучше на местности посмотрим?

– Что, карту плохо читаешь? Ладно, пойдем.

– Виноват, учту. Я ведь не строевой офицер.

– Однако и я – не кадровый. Строитель я. Потому и душа болит. За каждый битый врагом кирпич. – Он сунул карту в планшет, перекинул его на плечо, надел ушанку. – Ребята, подъем!

В углу, занавешенном плащ-палаткой, шорох, зевок – возникли два бравых автоматчика.

– Пал-Петров, – фамильярно посоветовал один из них.

– Ничего, сейчас тихо. Пошли.

Небо совсем засинело. Будто замерзло к ночи. На западе мерцали сполохами разноцветные ракеты. Но стрельбы не было.

– Затаился фриц, ждет, – проворчал комполка, поправляя ушанку. – Чует что-то, стервец.

О готовящемся наступлении никто не знал. Но знали все. Фронт – как большая коммунальная квартира. Всем известно, у кого в какой кастрюльке что закипает. Обстановка строжайшей секретности.