Последний министр. Том 3

Голицын не ответил, он был все ещё бледен и даже напуган, но за Протопоповым пошёл.

Зашли в камеру, куда накануне завели сразу троих горе-революционеров.

Гучков.

Чхеидзе.

Керенский.

Все трое сидели за столом с недовольными рожами. А Гучков к тому же держался за проломанную руку. Этому холод шёл только на пользу, потому что оказавшись в тепле, поломанная кость жутко разболелась и причиняла Александру Ивановичу дискомфорт.

Напротив стола за которым сидели арестанты, стоял фотограф с фотоаппаратом, который был вызван в камеру по распоряжению Протопопова.

А чудить Гучков, Керенский и Чхеидзе, похоже, были не прочь. По крайней мере при виде министра внутренних дел тотчас стали возмущаться:

– Заканчивайте этот театр!

– Вы что с Милюковым сделали?!

– И вы Голицын с этим мерзавцем заодно?!

Протопопов не счёл нужным отвечать (хотя Голицын при упоминании своей фамилии меньшевиком Чхеидзе изрядно напрягся) и остановился в центре камеры.

Покосился на полицейских, и кивком, не говоря лишних слов показал им на выход. Протоколы правда забрал.

Полицейские поспешно удалились. Фотограф остался, для него пришлось проговаривать вслух:

– Выйдите, когда в вас будет надобность, я дам знать.

Фотограф, который без того чувствовал себя не в своей тарелке, с радостью удалился.

Дверь в камеру плотно закрылась, оставляя Протопопова и Голицына один на один с революционерами.

– Уверены, что это лучшая идея вот так оставаться один на один с этими людьми? – зашепталась князь Голицын на ухо министру. – Может охрану все-таки позвать?

– А мы надолго здесь задерживаться не будем. Сами говорите – Алексеев, неприятности, – отмахнулся Протопопов, улыбаясь и одновременно поворачиваясь к троим революционерам и добавляя так, чтобы было слышно всем в камере. – Мы допрос по ускоренной программе проведём.

Все трое выглядели жалко.

– Мы не будем отвечать на ваши вопросы, – ответил Керенский со своей неизменной холодной гримасой на лице.

– Да и ответы вам уже не пригодятся, на том свете то, – прошипел Гучков, морщась от боли.

– Ясно, – Протопопов пожал плечами. – Знаете, вы вот про Милюкова спрашивали, а я, между прочим, Павлу Николаевичу честную сделку предложил – сыграть в игру правда или действие.