Последний министр. Том 3

Оставил себе – спрятал во внутреннем кармане пиджака.

– Боюсь, – честно признался премьер. – Когда Алексеев узнаёт, что сталось с некоторыми его дружками, как Гучков… страшно подумать, что будет тогда.

Голицын аж поёжился.

– Бойтесь. Но только учтите, что если вы хотите что-то исправить, то уже сейчас от слов на необходимо переходить к действиям, – заметил Протопопов.

– Что вы предлагаете делать? – тотчас откликнулся премьер. – Извольте обьяснить, я крайне туго соображаю сейчас, прошу простить.

В этот момент в допросную заводили господ Гучкова, Чхеидзе и Керенского.

– Видите голубчиков? У меня на руках признание Милюкова, что эти твари надумали совершить цареубийство. И моя задача выбить из них это признание. Вы в деле?

– Но ведь Алексеев докладывает, что… ваша… деятельность является подрывной и парализует общественные организации, – шептал Голицын. – Господа руководители общественных организаций арестованы и находятся в тюрьме в столь непростой момент, а Александр Иванович ещё и покалечен… прости господи.

– Повторяю, Николай Дмитриевич – единственной целью Гучкова и ему подобных нелюдей является свержение самодержавия и если говорить о войне и союзниках, то они спят и видят, чтобы показать неумелость нашего Государя управлять Россией в столь непростое время. Итак – вы в деле?

Голицын ничего не ответил, но вздрогнул – из-за того же Гучкова, который был достаточно близок с Алексеевым, могли начаться самые серьёзные неприятности.

– Проблемы не будут решены, пока премьер тряпка, а вы, уж извините, Николай Дмитриевич, производите именно такое впечатление, – процедил Протопопов. И выдержав паузу, добавил. – Вот вам ещё вопрос на засыпку, мой хороший, как вы думаете – если показания Милюкова подтвердятся и выясниться, что эти господа готовили теракт… как в таком случае отреагирует Государь на подобные известия?

– Как… – выдавил из себя Голицын.

– Полагаю, что он задастся вопросом, почему его премьер, будучи в курсе готовящегося покушения, сидел на жопе ровно, сложив на коленках свои лапки?

– Так я знать о нем не знал…

– Теперь знаете, Николай Дмитриевич. И если все это правда, то ваше бездействие можно классифицировать, как государственную измену.