Последний министр. Том 3

Глава 4

Как мы помним Николай Дмитриевич Голицын к моменту описываемых событий был человеком хорошо так потоптавшим Землю почти семь десятков лет. Однако обычно держался он бодрячком, не выдавая свой возраст и все видели в нем человека хорошо знающего себе цену, элегантно одевающегося и держащего осанку заправски и по военному. Но и на старуху бывает проруха – после событий в Думском зале Таврического дворца, Голицын сильно сдал и не был похож сам на себя образца сегодняшнего утра.

Глаза навыкат.

Усы (а усы к Николая Дмитриевича – это предмет отдельной гордости) растрепаны, не имеют былой формы. А рубаха не заправлена в штаны, что и вовсе непозволительно.

В таком непотребном для премьера российского правительства виде, Голицын влетел в коридор по которому тянулись двери в камеры и, завидев перед собой Протопопова, буквально запрыгал к нему.

– Александр Дмитриевич, батюшка! Я вас то как раз искал!

Сделав последний «прыжок», он застыл перед министром внутренних дел и взглянул Протопопову в глаза своим совершенно жалким взглядом.

– Извольте выслушать…

– Вы говорите, говорите, – Александр Дмитриевич почувствовал от Николая Дмитриевича лёгенький шлейф перегара.

Судя по всему, Голицын не терял время зря и успел угостится для успокоения души и судя по всему сделал это в одиночестве. Ну это на самом деле не мудрено, в другой ситуации Протопопов сам бы не отказался пропустить стопочку для профилактики.

Поняв, что министр учуял перегар, Голицын принялся расшаркиваться и оправдываться.

– Это я чтобы голова работала выпил, не обращайте внимания, Александр Дмитриевич, я трезвенький…

– Давайте к делу, мой хороший, опустим подробности, – перебил Протопопов. – Господин Курлов сообщил, что у вас ко мне есть некий серьёзный разговор. Я вас слушаю. О чем говорить будем?

Голицын подобрался, огляделся. Завидев, что в коридоре они с Протопоповым не одни, взял Александра Дмитриевича под локоть и потянул к аппендиксу, где располагалась дверь в уборную для сотрудников.

Спрятавшись в аппендиксе, Голицын ещё раз огляделся и убедившись, что их никто не подслушивает, коснулся обеими руками локтей Протопопова, который скрестил руки на груди.