Последний министр. Том 3

Было время, когда Крупенский активно работал на Департамент полиции, как агент и кто-кто, а лидер прогрессивного блока Милюков это прекрасно знал. Не исключено, что озвучивая эту фамилию, Павел Николаевич попросту издевался над Протопоповым.

– Вот только оппозиция, господин министр, как вы помните оказалась в несколько большей численности, чем это предполагалось изначально… – продолжил кадет. – И план правительства стремительно рухнул в тартарары.

– В чем он состоял? – министр поднял пистолет.

– Ясно, – Милюков сглотнул. – В горле пересохло. Давайте я сначала горло промочу…

Он выдохнул, поднял чашку и выпил залпом водку. Одним глотком.

Вздрогнул всем телом.

Продолжил.

– В чем он состоял, этот план, я не отвечу, пожалуй. Потому как прямых сведений на этот счёт я не имею, – сообщил Павел Николаевич и уставился на министра внутренних дел. – Стреляйте стало быть, милостивый государь. Если суждено мне помереть вот так – что же…

Просить себя дважды Протопопов не стал.

Выстрелил.

Однако и на этот раз самого выстрела не последовало – щелчок удара курка лишь нарушил повисшую тишину.

Повезло лидеру кадетов. Снова.

Было видно как Милюков, в который раз по ходу их содержательной беседы, изменился в лице. Теперь его румянец стал пятнистым, как шкура у леопарда.

– Следующий вопрос, стало быть, – заплетающимся языком сказал кадет.

– В чем состоял этот план? – повторил Протопопов, снова взводя курок револьвера.

– Так нечестно, милостивый…

Павел Николаевич недоговорил – снова послышался щелчок. И вот уже в третий раз подряд лидеру Прогрессивного блока чертовски повезло – удача в этот день осталась на его стороне. Однако в барабане осталось всего три «неосвоенные» секции. И в любой момент из дула револьвера могла вылететь пуля.

Все это Милюков понимал более, чем отчетливо и немалых трудов ему стоило держать себя в руках. Он заёрзал на стуле, схватился руками за столешницу.

– Отвечайте на вопрос, Павел Николаевич. Я могу его повторить, если вы вдруг не расслышали?

Револьвер Протопопов не опускал до сих пор.

– Ладно… – кадет помассировал виски. – Я скажу, что есть и то, что сам знаю, а устроит это вас или нет – решайте. В то время говорили, что этот так называемый план состоял в создании большинства, которое само бы выступало о превращении Думы из законодательной в законосовещательную.