Физрук 3: Назад в СССР

Вечером у меня еще была секция, так что расслабляться не приходилось. После уроков я отправился домой, где меня ждала мама. Не моя, но какая разница! К своей я ни пойти, ни поехать не мог. И если учесть, что часть души Шурика – судя по приступам жалости и чуткости к людям, мне совершенно не свойственным – все еще жила во мне, я смело мог называть Пелагею Ивановну матерью. Что ни говори, а матери – это единственные женщины на свете, которые никогда не предают. Лопая ужин, я рассказывал ей о школьных делах, разумеется, за исключением разговора с химичкой.

А вообще от Пелагеи Ивановны оказалось гораздо труднее скрывать свое душевное состояние. Признаться, я так до конца и не был уверен, что она не почувствовала в своем сыне нечто чужеродное. Иногда я ловил на себе ее задумчивый взгляд. Так смотрят люди, которым очень хочется что-то спросить, но в последний момент они останавливаются в нерешительности. Сердце матери не обманешь, потому что бескорыстная любовь дает ей особую силу. Иногда я пытался представить себе разговор с Пелагеей Ивановной, во время которого она бы прямо спросила меня, кто я такой, а я бы ей честно все рассказал. Поверила бы она? Не исключено. Подняла бы шум, требуя вернуть ей сына?.. Не знаю… Вообще – поверить в такое, с ума можно сойти. А как жить, зная, что твоего сына уже нет и в то же время вот он, живёхонек?! Нет, добровольно я ей точно ничего не скажу. Я не убийца. К счастью, мама вскоре должна уехать. Ее отпуск заканчивается. Поймал себя на мысли, что буду скучать, но зато вздохну свободнее. Илга снова была на дополнительных занятиях, так что мы с Пелагеей Ивановной мирно поужинали вдвоем. Я немного повалялся на диване с книжкой – пристрастился блин – и отправился на вечерние занятия. На этот раз я сделал крюк по освещенным и, по вечернему, оживленным улицам. Не потому что боялся, просто не хотел давать врагу лишнего повода. Помимо всех этих игрищ в частного детектива, меня весьма интересовала личность старшего сержанта Гришина. Как бы на него выйти?.. Впрочем, второе отделение – это то самое, где я выписывался из общаги и прописывался в квартире. Там же служит старшина Сидоров, а так же старший лейтенант Красавина. А что, если поговорить с ними насчет нехорошего, прямо, скажем поведения их товарища по службе? Не выдавая всей известной мне информации? Пусть прищучат гада по закону… А то ведь, если я начну с ним толковать по-мужски, мне, чего доброго, припаяют нападение на сотрудника милиции! То-то капитан Киреев обрадуется!..