Боец 5: Лихие 90-е

По словам Вадима Антоновича, он сунулся за разъяснениями к Кудряшову, но тот сделал такое строгое лицо, что искушенному в оттенках субординации бизнесмену пришлось расспросы прекратить. Правда, в виде особой милости чиновник поведал партнеру, что покровитель турнира настолько олимпийское, недоступное, неприкосновенное лицо, что простому смертному и задумываться-то о нем не надо – так жить проще и спокойнее… А уж какое-то любопытство проявлять – совсем Боже упаси.

– …ну, – шеф еще плеснул себе виски, – здесь, конечно, он туману напустил для собственной важности.

И шеф тут же провел расклад по этим пунктам. Первый: лишь благодаря небожителю Вариант мог быть невозбранно и втихую освобожден. И второй: любопытство в этом деле крайне рискованно…

Произнеся это, босс многозначительно взглянул на меня, и я усмехнулся, поняв этот взгляд. Рискованно или не рискованно, а выяснять надо.

Так и сказал.

Шеф опрокинул виски в себя, усиленно подышал и сказал:

– Я рад, что ты понял.

И в этих словах был двойной скрытый смысл: выяснять и рисковать придется мне – это раз. И не иначе, чем через Алину – это два. Да, и третий смысл: все это мне придется делать, хочу я или нет.

Все это я понял без слов, именно так, как шефу нравилось. А если уж совсем тянуть логику до конца, то мне ведь особой разницы и нет, кто он, этот Покровитель, хоть Кощей Бессмертный. Слишком уж много промежуточных инстанций между мной и ним. А вот для шефа, как видно, это всем вопросам вопрос.

И тут я вдруг ощутил, что мне не все равно. Я испытал приступ жгучей ревности.

Воображение мое заиграло совсем нехорошо, с усилием я погасил его, чуть не заскрипел зубами. Оно ехидно начало представлять мне, как какой-то мерзкий мужик лезет на обнаженную Алину, а эта сучка делает вид, что изнывает от страсти – я не сомневался, что она умеет делать это, та еще артистка-фигуристка… И я кое-как прогнал от себя отвратительную картину соития этой гнусной сволочи с моей бабой.

Я поймал себя на слове «моей». Хм! И эта теперь моя. Двоеженец какой-то, хоть и не женатый.

Наверное, нечто неуловимое в лице выдало бурю страстей – шеф ухмыльнуться не ухмыльнулся, но я на тонком уровне уловил, что он не ошибся, читая в моей душе. И доволен – примерно того он и добивался, разжечь меня. Ну, разжег, ничего не скажешь.

– Давай-ка, брат, прими чуть-чуть, – сказал он совсем по-дружески и достал второй бокал.

Тут я уже не отказался.