Боец 5: Лихие 90-е

Шерше ля фам! – вскользь вспомнил я и сходу врубился в тему:

– Здорово, пацаны! Что за кипиш? Юра, в чем тут дело?

– Да не знаю, – ухмыльнулся Юра. – Граждане чего-то предъявляют, а чего – не могу понять.

– Что за тема, парни? – спросил я как можно корректнее, и в ответ получил выхлоп хамства:

– А тебе-то чо, чушпан? Ты кто такой ващще?

– О как, – слегка удивился я. – Нехорошо говорите, юноша. Необдуманно.

– А ты че, я не понял, учитель, что ли? Педагог? Учить меня собрался?

– Да как сказать… Нет, я не педагог, но вы в дополнительном воспитании, конечно, нуждаетесь.

Этот деятель, похоже, не сразу оценил остроумие, но когда до него дошло, то он воинственно надыбился:

– Ты че базаришь, чмо тряпочное?! – и агрессивно вскинул правую руку.

Вряд ли он хотел меня ударить. Выпад был угрожающе-дешевый, но я решил, что хватит болтать.

Мгновенный контрвыпад – жесткий хват руки с вывертом, грозящим всем суставам, от кисти до плеча, и рослый юноша сам не понял, как его развернуло и скрючило в унизительную позу, откуда самому не выйти.

Трое оцепенели. Один, впрочем, всего на миг. С криком:

– Ты чо творишь, падла?!..

Он бросился на меня, но Юра очень технично, влегкую, как будто без малейших усилий сунул ему головой в скулу. Шаг вперед, и словно чуть-чуть ткнул – а парня снесло, полетел на ковровую дорожку.

Кто-то из потаскух взвизгнул. Двое окаменели. Главарь пытался трепыхаться, но я слегка заводил его руку вверх, и он вновь вынужден был кланяться неведомому богу.

– Что тут происходит? – негромкий голос шефа.

Он прозвучал так уверенно, что я сразу отпустил страдальца. Тот воинственно развернулся… и обалдел, увидя шефа. Глаза округлились, рот тоже.

– З-драсьте, Вадим Антонович… – пробормотал он тоном нерадивого ученика перед директором школы.

– Здорово, Хантер, – сухо молвил босс. – Ты что, опять?

– Да… – парень криво улыбнулся, инстинктивно разминая помятую руку, – да нет, ничего. Вон эти… чо-то давай выступать…

Упавший вскочил, горя желанием отквитаться, но увидя, какой базар пошел, притормозил.

– Эти, – еще холоднее произнес шеф, – это мои друзья. И выступать они не станут. Я точно знаю. Отсюда вывод: вы плохо себя вели. Так?

Он стоял, сунув руки в карманы, с лицом Зевса-громовержца. Признаюсь, и меня проняло. Шпана же стояла почти по стойке «смирно». Девки примерно так же.

Шеф перевел перевел суровый взгляд на меня. Почудилось, будто он незаметно подмигнул: давай, мол, подыграй! Я понял.