Летчик Девятаев. Из фашистского ада – в небо!

Какой-нибудь из них тоже подошел бы для осуществления дерзкого плана. Однако о порядке запуска моторов и о том, как управлять «Дорнье», Девятаев не знал ничего.

А вот справа от «Юнкерса» – в двухстах метрах от капонира, поблескивал плоскостями тот самый «Густав Антон» – «Хейнкель He 111» с красивым вензелем на фюзеляже в виде двух сплетенных букв «G» и «A». Самолет коменданта авиационного гарнизона Карла-Хайнца Грауденца всегда содержался в идеальном состоянии. Команда техников и механиков каждый рабочий день копалась в его лючках, проверяла уровень масел, мыла фюзеляж и хвостовое оперение, протирала ветошью остекление кабины.

По мнению Девятаева, «Хейнкель» наилучшим образом подходил для побега. Не благодаря безукоризненному внешнему виду или выдающимся летным характеристикам, а потому, что Михаил успел с ним немного познакомиться – понаблюдал с близкого расстояния, как немецкий пилот осуществлял запуск моторов.

И все же, покуда Девятаев рассматривал стоящий поблизости двухмоторный самолет, в голове один за другим всплывали тревожные вопросы: «Есть ли на борту бомбардировщика аккумуляторные батареи? Смогу ли я самостоятельно включить все системы и запустить двигатели? Справлюсь ли с управлением на рулении и на взлете?»

– Все, мужики, операция стартовала, и обратного пути у нас нет, – плюхнулся рядом с друзьями Кривоногов. – Надо действовать!

– Да. Сегодня или никогда, – прошептал Девятаев в ответ.

– Выбрал?

– Вон стоит.

– «Густав»?

– Он самый.

– Согласный я. Ты с самого начала в его сторону поглядывал. Надо подумать, кого в охранники нарядить.

– Петька Кутегин самый высокий – его и наряжайте.

– Да ну его! Вялый он какой-то, все сомневается, – отмахнулся Иван. – Сам пойду.

– Поторопись, моторы еще запустить надо. Да и погода портится, будь она неладна.

– Тогда рвите с Володькой к самолету, а я переоденусь и приведу остальных…

* * *

Просветов в облачности действительно становилось меньше, облака опять налились свинцовой серостью и опустились до высоты двести – двести пятьдесят метров.

«Главное – оторвать машину от земли и взять курс на юго-восток, к нашим, – рассуждал Девятаев, вместе с Соколовым передвигаясь короткими перебежками к „Хейнкелю“. – Остальное решим по ходу дела…»

Стрелки немецких часов показывали 12.20.