Свобода, овеянная ветром

Но катила электричка бойко, свистела, правда, как-то визгливо, но доехали мы до места быстро – примерно за полчаса или чуть больше. То, что двери в вагоне были обычными, как в пассажирских вагонах, меня не удивило. Никто не знал еще об автоматических дверях.

Петродворец тогда прозывался по-русски, а не по-немецки – Петергоф. Сказывалась стойкая неприязнь к немецкому языку. Сам дворец еще лежал в руинах, но многие фонтаны уже работали.

Мы успели посмотреть некоторые из них, пока, наконец, не добрались до Монплезира.

Там меня заинтриговали фонтаны-шутихи.

Я долго следил за тем, на какой камень надо нажимать ногой, чтобы вдруг брызнула вода. Долго бы я наблюдал, если б отец не намекнул мне, что, возможно, фонтан срабатывает по команде человека. И только тогда я увидел «виновника» чудесного действия шутихи.

После всего увиденного удивляло – зачем разрушать такое красивое создание рук человека.

Обратная дорога

При возвращении домой я собирался еще раз посмотреть следы войны, так поразившие меня прежде.

Я собирался встать к окну с другой стороны поезда, чтобы увидеть то, что я не смог рассмотреть по дороге в Ленинград. И кое-что все-таки удалось увидеть, но быстро наступила ночь, тем и закончились мои наблюдения.

Уже утром мы ехали по земле, нетронутой войной, и я из-за отсутствия за окнами ее следов маялся бездельем. Поэтому решил узнать, что будет, если я подпрыгну и посмотрю, как за это время продвинется поезд. Это была моя первая попытка изучения закона относительности движения и покоя.

Не знал я, конечно, тогда ни названия этого закона, ни того, что его давно открыл Галилей.

Мои эксперименты решительно прекратили пассажиры, которые почему-то хотели спать. И особенно мои прыжки раздражали желающих с утра пройти в туалет. Мне в тот раз пришлось отложить открытие уже давно открытого закона. Так бытовые проблемы погубили на корню научную мысль.

Впоследствии мы еще не раз ездили в поездах, и почти всегда люди оставались глухими к моим опытам. А как было бы здорово и весело подпрыгнуть всем пассажирам одновременно, тогда поезд от такого облегчения сразу бы побежал быстрее, но люди не захотели меня понять.

Так человечество тормозит прогресс – как потом оказалось, я был не прав, но не совсем. Но человечеству, действительно, наплевать на многие законы природы. А жаль, ему жилось бы интересней, а может, и безопасней.

Первая роль

Это было очень давно, когда почти всё необходимое обыватели делали своими руками.