Казнь. Генрих VIII

Фландрия не имеет аристократов, тогда как у нас громадное количество лордов, и несмотря на войны, в которых многие из них перебиты, их не становится меньше. А ведь это трутни. Они сами не трудятся. Они живут чужими трудами. Они сдают в аренду поместья и чуть не до живого мяса стригут арендаторов, от чего арендаторы не станут богаче. И это бы ещё ничего. За счет арендатора живут сотни слуг и телохранителей лорда, и если лорд разоряется или уходит из жизни, эти сотни здоровых людей остаются без крова и пищи, а делать они ничего не умеют.

– Ты слишком впечатлителен. Их не так много, как ты говоришь.

– В самом деле, их меньше, чем нынешних и бывших солдат.

– Чем тебе не угодили солдаты? Ведь это лучшее, что у нас есть. Своей храбростью и умением они побеждают врага.

– Побеждают, но далеко не всегда, но всегда требуют громадных средств на свое содержание. Так они становятся бедствием для страны, что подтверждается опытом карфагенян, римлян, сирийцев, французов, вообще очень многих народов, может быть, кроме Фландрии, которая не держит солдат, а в минуту опасности граждане сами защищают себя.

– Фландрию защищают испанцы.

– Это верно, отчасти. Все-таки мне не представляется полезным для государства содержать толпу людей этого рода на случай войны, которой без нашего желания не может быть.

– Господи, ведь ты изучаешь историю! Всегда ли война или мир зависят от нас?

– Не всегда, но чаще всего.

– Какие овцы?

– Обыкновенные овцы. С виду кроткие, довольные очень немногим, они стали такими прожорливыми, что поедают людей, разоряют и опустошают поля и дома. В тех местах, где производится более тонкая, а потому более ценная шерсть, знатные лорды и даже некоторые аббаты, люди святые, не хотят ограничиться ежегодным доходом и теми процентами, которые обычно дают их имения. Они сгоняют людей с земли, ничего не оставляют для пашни, отводят всё, что можно, под пастбища, сносят дома, разрушают целые города и доходят иногда до того, что храмы превращают в свиные стойла.

– Лорды имеют на это законное право.

– В том-то и дело. Но десятки тысяч не имеют занятий, чтобы заработать хотя бы на хлеб.

– Полно, Мор, это бездельники. Как не найти им труда, было бы только желание.

– Вы запретили продавать Фландрии шерсть и сукно.