39-й роковой

Майский, человек довольно наивный, настроенный на романтический лад, хоть и умный, опытный дипломат, искренне удивлён:

– Но почему?

Ответ, данный с невозмутимым высокомерием английского лорда, должен бы был его отрезвить:

– Правительство его величества не имеет такого человека, которого могла бы направить на конференцию своим представителем, да и, поверьте моему опыту, рискованно созывать конференцию, не зная заранее, чем она может закончиться.

Майский ещё более удивлён:

– Если позволите узнать моё мнение, конференция не может закончиться неудачно, если будут единодушны такие державы, как Англия, Франция и СССР.

– Мне трудно разделить ваш оптимизм, при всем моём уважении к вам. Впрочем, сознавая необходимость действовать без промедления, правительство его величества, а также правительство Франции, ведут переговоры о другой мере воздействия на агрессора, которая может заменить предложение правительства, которое вы представляете.

– Не мог бы я знать, хотя бы в общих чертах, какова эта мера?

– Об этом говорить преждевременно.

Вместе с отчётом Майского поступает ещё одно донесение, по тайным каналам, от человека, который читает бумаги премьера. Из донесения следует, что Чемберлен, чтобы увериться в правильности решения, которое должен принять, запрашивает комитет начальников штабов, и комитет отвечает коротко и ясно:

«С военной точки зрения СССР в настоящее время является неизвестной величиной…»

И в какой исторический, в известном смысле переломный момент даётся такой очевидно провокационный ответ? Такой очевидно провокационный ответ даётся именно в исторический, в известном смысле переломный момент, когда фашист Франко, в сопровождении двух фашистских генералов, итальянского и германского, под охраной мавританской конницы, тихо, без шума и треска, точно вор, вступает в разгромленный им, испепелённый, преданный демократией лавочников Мадрид и тем закрывает историю Испанской народной республики.

О чём такой ответ говорит товарищу Сталину? Такой ответ может говорить, во-первых, о том, что британская разведка, самая лучшая и самая подлая в мире, наконец лишилась источников информации и в высшем руководстве партии, и в Наркомате обороны, и в Генеральном штабе, что было бы чрезвычайно приятно, если он в этом случае прав.